Я признаю этого ребенка своим и хочу, чтобы мы с тобой поженились. Завтра. Незачем тянуть время. Мы можем провести церемонию в палате моего отца.
Никакого теста на отцовство?
Он ей верит!
Наконец он произнес слова, которые она надеялась услышать с самого начала. Недоставало всего трех слов: «Я тебя люблю». Но ее отец обесценил слово «любовь». Карлос предложил ей то, что имеет для нее наибольшую ценность. Правду.
Собравшись с духом, она вложила свою руку в его:
— Звони священнику.
Когда эти слова сорвались с ее губ, она запретила себе думать об утре после их первой близости.
Проснувшись, Лайла потянулась к Карлосу и нежно прошептала его имя… но обнаружила только холодные простыни на его половине постели. Она могла бы подумать, что их безумная ночь страсти после благотворительного мероприятия была всего лишь сном, но ее внутренние мышцы приятно болели, а на подушке осталась пара темных волос.
Она сладко потянулась. Ее глаза начали привыкать к темноте, которую прорезали два бледных утренних луча.
Пора вставать. Зимой в Такоме начинает светать около восьми.
Ступив босой ногой на холодный деревянный пол, она поморщилась и пошла искать подходящую одежду. Ее золотистое вечернее платье валялось в углу бесформенной кучей. Это Карлос его туда зашвырнул. При виде его рубашки, свисающей с торшера, Лайла улыбнулась. Очевидно, она тоже разбросала его одежду по всей комнате в порыве страсти. Она взяла рубашку. Накрахмаленная белая ткань сохранила его запах, который пробудил в ней волнующие воспоминания.
Она нашла его на кухне, в которой была такая же скудная обстановка, как и в остальной части дома. Он стоял у плиты и жарил бекон. На нем была зеленая униформа хирурга, которая сидела так же идеально, как смокинг безупречного покроя. На рабочей поверхности рядом с плитой была еще одна сковорода и миска с жидким тестом."
"Он повернулся к ней лицом. Когда она посмотрела на его бесстрастное лицо с холодными, ничего не выражающими глазами, ей стало не по себе.
Он увидел ее в его рубашке и даже не улыбнулся. Не потянулся к ней.
— Хочешь есть? — спросил он, отвернувшись.
Ей хотелось сказать ему, чтобы он катился ко всем чертям. Вместо этого она произнесла:
— Думаю, мне лучше уйти.
Все же она помедлила, дала ему возможность сказать что-то более приятное. Но, к ее глубокому разочарованию, он просто открыл холодильник и достал оттуда пакет молока.
Очевидно, прошлая ночь ей приснилась и настало время просыпаться.
