Все лгут

Мне пришлось отправиться к бабушке, потому что в школу я все еще не ходил.

После суда полиция решила, что папа Самир не убивал Ясмин. Я был ужасно рад, когда узнал, это был лучший день за долгое время, только вот мама выглядела странно. А когда я спросил у нее, почему, она только сказала:

– Все это сложно, Винсент. Очень сложно."

"Когда папа Самир вернулся домой, я крепко его обнял, а он крепко обнял меня в ответ. Потом мы начали в шутку драться и кататься по полу. Мы приготовили ужин, смотрели телевизор, а потом папа Самир читал мне вслух «Винни-Пуха», пока я не уснул.

Но следующий день снова был плохим, потому что папа Самир спал на диване, а когда мама пошла на улицу забрать газету, она увидела, что кто-то написал красной краской на стене нашего дома слово «УБИЙЦА».

Я сказал маме, что это, наверное, был Александер из третьего «Б», но мама мне не поверила.

– Это дело рук взрослого человека, – сказала она. – Одного мелкого взрослого человечишки.

Потом папа Самир поехал покупать краску.

Потом он закрасил это слово на стене.

Потом наступил вечер.

Вечером я услышал, как мама разговаривает с папой Самиром. Они говорили о квартирах и о какой-то арендной плате, которую предлагали Самиру.

Я спросил у мамы, что это такое, но она не хотела рассказывать, поэтому спросил еще раз. Когда я спросил в третий раз, она разозлилась, хотя я спрашивал вежливо. Мама сказала, что папа Самир переезжает в квартиру.

Я очень расстроился и закричал:

– Нет-нет-нет-нет!

Потом у меня перед глазами все побелело, совсем как когда меня дразнил Александер из третьего «Б», и я больно ударил маму по лицу.

– Ай! – закричала мама. – Что ты такое делаешь? Драться нельзя!

Потом она сказала:

– Это не моя вина. Самир должен винить в этом только себя. Во всем, что произошло, – только его вина.

И тогда я разозлился на папу Самира.

Я решил долго-долго с ним не разговаривать.

20

В тот вечер папа Самир сложил свои вещи в два ящика, которые мама принесла из сарая.

– Мне быть грустно, Винсент, – сказал папа Самир.

Я ничего ему не ответил.

– Ты обидеться? – спросил он.

Но и тогда я тоже не ответил, а пошел наверх, в свою комнату, и оттуда уже смотрел в окно, как папа Самир складывает ящики к себе в машину и уезжает.

Потом я вытащил фотографию Ясмин, на которой она была маленькой, в надувных нарукавниках. Когда я посмотрел на нее, в горле у меня возник какой-то комок, и стало трудно глотать.