Женщины, которые не будут предлагать себя и продавать, как товар, мужчинам ни при каких условиях.
Мы очень быстро привыкаем к вещам, которые подчеркивают нашу статусность и социальную востребованность, как, например, успешные мужчины к навязчивому развращенному вниманию женщин, пытающихся заполучить их любым способом, и тому, что и утруждаться не надо – бери любую, какую захотел.
Егор, осознав это, поразился, как он мог попасться на этот манок? Как упустил момент, когда перестал видеть реальную картину мира? Это он-то! С его интуицией и сознанием! Как легендарный Одиссей, которого ублажали жрицы прекрасными колдовскими песнями и яствами, заставив забыть про реальную жизнь.
– Что ты хотел мне сказать? – спокойным тоном спросила у него за спиной Вера.
Он слышал, как она ходит по комнатам, выйдя из душа, и как подходит к нему, но повернулся только сейчас.
– Извини, что ворвался, – без извинительных нот в тоне произнес Егор.
Она показалась ему прекрасной в этот момент.
Вера стояла напротив окна, и поэтому была ярко освещена – без косметики, мокрые колоссы рассыпаны прядями по спине, яркий румянец, не то от горячего душа, не то от задетой скромности, а длинное трикотажное платье без рукавов серо-синего цвета подчеркивало ее сияющие фиалковые глаза.
– Я понимаю, – сказала Вера.
– Что? – уточнил Бармин.
– Что скромность тебе не присуща.
– Неправда, – улыбнулся он, – иногда я бываю очень скромен.
– Ну, хорошо, – строгим тоном воспиталки продолжила она. – Ты просто не считаешься с личным пространством других людей.
Он шагнул к ней, оказавшись совсем близко, и произнес, понизив голос почти до шепота:
– Я помню, ты очень оберегаешь свое личное пространство, – и, медленно пропустив руку под каскад ее распущенных волос, давая девушке возможность остановить его, положил ладонь ей на затылок.
Она не остановила и не убрала его руку. Егор заглянул в ее глаза очень близко и закончил фразу совсем тихо: – Ты говорила об этом.
Медленно наклонился и поцеловал.
