И потом, далеко не все губернаторы коррупционеры, просто это номенклатура высшего звена, а там свои законы и правила, весьма жесткие и непростые. И есть еще один момент, – он посмотрел задумчиво в свой бокал, покрутил его в пальцах, перевел взгляд на нее. – Мне это неинтересно. Неинтересно нахапать состояние, недвижимость, акции и застолбить на будущее безбедную жизнь в Европе. Если бы я так сильно хотел денег, богатства, дворцов-домов-яхт и прочей чухни, я бы выбрал иной путь в жизни, о котором тебе рассказывал.
И уверен, что сейчас имел бы все это, и еще больше. Но я не люблю находиться в матрице, и точно знаю, что даже будучи внутри системы, работая на систему, вполне реально остаться индивидуальностью и не играть по жестким правилам этой системы. Мне нравится делать что-то реальное, такое, что можно оставить после себя, реализовать действительно интересные и важные проекты, придумывать и создавать. И еще, чем больше денег, тем меньше у человека свободы. Наворовав до крыши, накупив недвижимости, придется воровать еще больше, чтобы обслуживать и содержать все это добро, и нанимать все более дорогих специалистов, чтобы сохранить награбленное и себя пуганого.
Одно цепляется за другое, и человек уже не может сам с газеткой посидеть в клозете, только вдвоем с охраной, и переспать с женщиной без кучи наблюдателей, и пукнуть в свое удовольствие. Это абсолютно не моя история.
– А ты хочешь им стать? – спросила Вера и затаила дыхание.
– Да, хочу, – посмотрел прямо ей в глаза Бармин.
– И стану.
– Станешь, – кивнула она, чувствуя, как разочарование подкатывает горечью к горлу. – Если ты хочешь, то точно станешь.
– Да. Но интересно, почему это так тебя расстраивает? – с неким напряжением спросил он.
– Наверное, потому, что медсестры имеют отношение к губернаторам только в том случае, когда делают им уколы внутрипопочно, – невесело усмехнулась она и пояснила: – Потому что губернаторы – это там, – показала она рукой наверх, – а я здесь, в реальном мире, – провела Вера ладонью перед собой.
– Ты снова про разные песочницы? – хмыкнул тоже невесело он.
– Про них. И пока их никто не отменял.
– И не надо, чтобы отменял, – стал совсем серьезным Бармин. – Ни к чему хорошему это никогда не приводило, только к хаосу и рекам крови. Но, видишь ли, все высшие эшелоны власти, и самые богатые люди, как правило, вышли из низов. Все зависит от самого человека, от того, что у него внутри, на что он заточен и годен.
