Ведь основания для этого были, притом серьезные.
Елену Николаевну хоронили на третий день.
Настя стояла над могилой и с ненавистью смотрела на отчима, самого лютого своего врага.
Он молча и тупо наблюдал, как рабочие заколачивают крышку гроба. У него даже хватило наглости положить руку ей на плечо.
Рядом с Настей стоял Денис. Он заливался горючими слезами. Никогда больше мама не приласкает его, не прижмет к себе, не взъерошит теплой рукой его непослушные вихры.
Нет, неотвязно думала Настя, убийца их матери жить не должен! Он должен умереть.
Умереть как можно скорее!
Решение убить отчима окончательно укрепилось в голове бедной девушки, когда сырая земля сомкнулась над могилой.
Месть! Она отомстит! Жажда мести целиком поглотила сознание Насти.
Единственным, кто мог бы отговорить ее, был Антон. Он смог бы ее утешить.
* * *На поминках Александр Макарович напился как свинья. Шатаясь, кое-как добрался до своей комнаты. Не раздеваясь, рухнул на застланную постель. И сразу заснул мертвецким сном.
Лучше бы он никогда не просыпался!
Гости, собравшиеся помянуть Елену Николаевну, разошлись, когда за окном сгустились вечерние сумерки. Измученные Настя и Денис очень хотели спать.
Но спать лег только мальчик. Его сестра готовилась к иному.
Ровно в полночь Настя крадущимся шагом прошла на кухню, взяла длинный острый нож с костяной ручкой. Посмотрела на тускло отливающую в лунном свете сталь, зло усмехнулась. «Смерть ублюдку!»
Но прежде чем пройти в спальню отчима, она зашла в свою комнату, склонилась над кроваткой младшего брата.
Денис спал беспокойно. Его сонное детское личико было печальным. Он и во сне оплакивал свою маму.
Настя бережно укрыла его и нежно поцеловала в щеку.
Из ее глаз невольно полились слезы. Она прощалась с ним. Мысленно просила у него прощения. Ведь она оставляет его в такое трудное время, надолго, может быть, навсегда.
А ведь теперь она единственный родной для него человек на всем белом свете. Кто, кроме нее, позаботится о брате?
– Прости меня, Дениска! Но убийца нашей мамы жить не должен! – тихо прошептала она и снова поцеловала его.
Александр Макарович спал на спине, широко раскинув руки. На его сытом потном лице играла блаженная улыбка. Наверняка ему снился приятный сон. Может, он во сне насиловал ее...
Ненависть душила Настю. Ее рука, сжимающая нож, сама поднялась вверх.
– Получай, подонок! – И она направила нож ему в сердце.
Но рука почему-то дрогнула. Лезвие ножа пошло левее и под углом.
