И сам Евгений молодец, музыку неплохую пишет.
Что уж тут поделаешь, влюбился человек до потери сознания. А пассия его спит и видит себя звездой. Вот и старается для нее бедняга.
И еще другое удерживало его от скоропалительного решения. Ну не мог он прогнать от себя эту девчонку, хоть убей. Она ошеломила его своей красотой. Глаза оставишь, глядя на нее. Сила ее обаяния разит наповал. Давно не испытывал он такого возбуждения.
Три двухчасовых урока в неделю, двадцать долларов за час. На том и порешили. А вообще-то ради одной лишь возможности любоваться этой Лизой он мог бы давать ей уроки и бесплатно.
И чего это он так разволновался?
* * *Ну и глазищи же у этого старого пердуна. Так и шмыгают, так и шмыгают. Вытягивает из нее голос, а сам так и норовит забраться взглядом ей под юбку. Лет семьдесят ему, наверное, не меньше. Интересно, у него еще стоит?
Все бы ничего, да только ее красота отвлекает его от дела. Он не так усердно занимается ею, как требуется. Не учит, а только вид делает.
– Так, дорогуша, а ну-ка подержи «до».
Еще. Еще. Так, неплохо.
Ну да, конечно. Так она ему и поверила. Вышло хуже не бывает. Он что, ее за дуру принимает?
Временами Лиза готова его придушить.
– Так, а теперь возьмем повыше. Так... хорошо...
– Ничего хорошего, – сорвалась она. – Вы же, Лев Аркадьевич, сами это прекрасно знаете. Мой голос никуда не годится.
– Да уж... – Он смущенно отвел взгляд.
Как будто он в чем-то виноват.
– Но я хочу и буду петь. И прошу вас заниматься со мною всерьез. Вы же можете сотворить чудо.
О вас легенды ходят, я знаю.
– Ну хорошо, хорошо. Попробуем сотворить... как это вы сказали, чудо.
Но ничего не изменилось. Он по-прежнему не верил в нее как певицу. Зато жаждал как женщину.
– Лев Аркадьевич, а у вас жена есть? – спросила как-то Лиза.
– Нет, она умерла одиннадцать лет тому назад. – Он как будто ждал этого вопроса.
– А дети?
– Сын, внуки. Но живут они далеко, в Челябинске. Видимся крайне редко.
– Тяжело одному?
– Тяжело. Но у меня есть работа, ученики. Я не жалуюсь.
– Ваши ученики должны понимать, как вам одиноко. – Она подошла к нему.
Словно невзначай коснулась бедром его руки.
Он разволновался, засопел. Смутился, но руки не убрал. Напротив, еще сильней прижался к ней.
– А что касается меня... Я хотела бы многому у вас научиться. Я так хочу петь. Да только вы не очень-то стараетесь.
О, если бы она могла петь так же, как умела заводить мужчин. Сейчас ее голосок звучал сладкой трелью.
– Ну почему же, Лизонька, я стараюсь.
