И сегодня в нем будут петь суперзвезды российской эстрады. Это часть программы презентации.
Церемония открытия прогремит на всю страну, прослышат о ней и за границей. Ради этого и приглашены отечественные и западные журналисты, вряд ли кто захочет отказаться. А пресса в таком деле значит очень много. Реклама – этим словом сказано все.
О гостиничном комплексе «Москва—Россия» должны знать все!
К торжеству допущены только избранные. Элита отечественного и мирового бизнеса, звезды кино и эстрады, известные шоумены. Словом, цвет общества.
И это тоже для рекламы.
Приглашены и приятели Антона по «подлунному миру». Воры в законе, крупные авторитеты. Но они держатся в стороне от «акул пера». Они предпочитают не засвечиваться, поэтому объективы телекамер обходят их стороной.
Антону бы радоваться столь значительному событию, но на презентацию он отправлялся с камнем на душе.
И все из-за Лизы.
Ну как она не понимает, что ей никогда не дотянуться до Пугачевой или Ротару. А потому ей не место сегодня на сцене в одном ряду с ними.
Если она сегодня будет петь, то скорее всего испортит вечер, даст повод для нелестных отзывов в прессе. А это может плохо отразиться на его планах.
Он сказал ей об этом мягко, стараясь не задеть самолюбия. Она всегда его понимала, должна понять и сейчас. Но не тут-то было. Она взбесилась. Закатила истерику, скандал. Такой он ее никогда еще не видел.
Она вдруг стала ему неприятна.
– Петь ты не будешь и не мылься, – вежливо, но жестко поставил он точку в их разговоре.
– Но я хочу! Хочу! И буду! – Она не могла остановиться.
Плевал он на ее хотение. Он ушел, хлопнув дверью.
* * *На банкете Лиза появилась уже после концерта. Да, она не пела сегодня на равных с Пугачевой, но только из-за опоздания – так пусть все и думают. А царицей этого вечера будет она, пусть ее непонятливый любовничек знает, кого он сегодня обидел.
Дорогое платье от Версаче, золото, бриллианты – этим здесь никого не удивишь. Но красотой, сексуальностью – вот этим она выгодно отличалась от других дам.
Мужчины, эти важные господа и самодовольные ослы, в открытую пялились на нее, так и топтали ее взглядами. Даже о своих спутницах забывали. Каждый, наверное, полжизни бы отдал, чтобы оказаться с ней наедине.
А она с радостью отдалась бы каждому из них по очереди, а можно и оргию устроить: она одна и они все. Ах, как здорово было бы провернуть такое на виду у этих важных господ. Сливки общества, да чхать она на них хотела.
Но, увы, ей следует держать себя в узде.
