И он прописал мне курс лечения. И кассету с гипнозом дал. Хотите взглянуть?
Он потянулся к пульту дистанционного управления, взял его, навел на видеодвойку.
– Можете не утруждать себя. У меня-то как раз с психикой все в порядке.
– И все же советую вам взглянуть.
Вспыхнул экран «Панасоника», и на нем замелькали обнаженные тела.
– Прощайте! Мне с вами не о чем больше...
Слова застряли у нее в горле. В сплетении этих тел она вдруг узнала себя, ту самую конченую наркоманку и порноактрису. А ведь она уже и забыть успела, какие вещи ей приходилось когда-то вытворять.
Но вот давно забытое прошлое как сквозняк ворвалось в настоящее, залило ее лицо краской стыда. Видно, не все кассеты сумел когда-то изъять из оборота Вадим. Возможно, кто-то успел переписать. Но как старая запись досталась этому проходимцу?
Ее заколотила нервная дрожь. Но она взяла себя в руки.
– А чего это вы, Настасья Валентиновна, так разволновались? – Селезнев торжествовал.
«Мразь! Подонок!»
Она готова его задушить.
– А вам не приходило в голову, господин Селезнев, что эта запись всего лишь фальшивка? – Она старалась, чтобы голос звучал ровно, не срывался.
– А у меня есть способ убедить вас в обратном. Что, если мы повторим с вами эту сцену? – Он кивнул на экран телевизора, где молоденькая красотка вовсю развратничала с двумя доморощенными плейбоями. – Бьюсь об заклад, вы окажетесь на высоте. Вот тут-то версия о фальшивке отпадет сама собой.
Этот негодяй в открытую измывается над ней.
Только Настя его не слушала. Она спокойно подошла к видеодвойке, выключила ее, вынула кассету.
– Ой-ля-ля! Недурной ход. Да только нервничаете вы. В дураках вы меня не оставите. Это копия. Таких я могу сделать тысячи.
– Что вы от меня хотите? – спросила Настя, глядя куда-то мимо него.
– Вот это уже деловой разговор. Вы продадите мне контрольный пакет акций банка, которым я управляю, но которым еще пока не владею. По центу за одну акцию.
Глумливую улыбку сняло как рукой. Он перешел на деловой тон.
– По центу за акцию?.. Да вы с ума сошли?.
. Это же даром.
– И тем не менее вы сделаете это.
– Из-за этой вот кассетки?
Неужели она боится разоблачения? Да нет, что-то не очень. Если уж на то пошло, ее ошибка в далеком прошлом не стоит целого банка.
– А что, разве этого мало? – Селезнев впился в нее тяжелым, таранящим взглядом.
– Банк я вам не отдам. И что вы в таком случае будете делать с этой записью?
Не на ту напал. Пусть знает это.
– Ну, например, прокручу по ТВ. По ночному каналу.
