На Лизу же это не произвело никакого впечатления.
Впрочем, это понятно. Она к такой жизни привыкла. Возможно, с самого рождения.
– Вообще, папэн у меня строгий. Даже жуть иногда берет. Есть у нас в школе полудурки, но ко мне даже подойти боятся. Пальцем не тронут... Только не нравится мне все это. – Лиза перешла на откровения. – С мальчиками не дружи. С девочками тоже. Можно только с одной. Ни в гости к кому, ни на дискотеку. В девять вечера быть дома, и только попробуй опоздай!.. Хорошо, папэн на бои меня берет. Сам любитель и меня пристрастил.
.. Да, а почему ты больше не дерешься?
– Не хочу.
– А жаль. Без тебя скучно. Лучше тебя никого нет! – Она откровенно восхищалась. – Ты такой... Такой... В общем, ничего не могу с собой поделать. Не удержалась вот, сама к тебе пришла... А может, ты не рад?
– А ты как думаешь?
– Да вроде рад.
– Рад я тебе, очень.
– Попробовал бы ты сказать мне что-нибудь другое! – довольно улыбнулась она и шаловливо погрозила ему пальчиком.
* * *Для Дениса наступили радостные и счастливые дни.
Он был без ума от Лизы. И она как будто любила его. Хотя ни разу больше об этом не обмолвилась.
Встречались они в большой тайне от ее отца. Не приведи господь, узнает, с кем проводит время его ненаглядная дочурка, – скандала уж точно не миновать.
Как истинно влюбленный, Денис не позволял себе вольностей. Дальше поцелуев не продвигался.
А целовалась Лиза пылко, страстно, как зрелая женщина. Хотя и неумело. Денис понял это сразу. Но ей нравилось впиваться в его губы, шалить языком.
Поцелуй делал ее мягче воска, доставлял ей неистовое удовольствие и толкал на продолжение любовных утех. Страстная она, чувственная – какие уж тут сомнения...
Сначала они целовались в темных залах кинотеатров. Целовались до одури. Затем пришла пора, когда они сняли до вечера номер в гостинице в другом конце города.
Когда Денис спросил ее, не будет ли она против того, чтобы остаться с ним наедине в четырех стенах, она ответила восторженно: «Нет, не буду!»
– А почему мы целуемся в одежде? – задыхаясь от восторга, спросила она.
Они полулежали на двуспальном ложе.
– Потому что так надо, – ответил Денис, не пуская ее руку к пуговицам на своей рубашке.
– Кому это надо? – Ее было не остановить.
– Мне.
– Ты что, боишься моего отца?
«Ну да, конечно... Что еще она может подумать?»
– Нет... Я боюсь самого себя.
– А почему?
Ей удалось все же расстегнуть несколько пуговиц.
– Я же мужчина. Могу не сдержаться. Сделаю тебе больно. Я должен беречь тебя.
