Исполинского телосложения, он обладал неимоверной силой и в руках, и в голове. На своем он всегда стоял твердо, как тяжелая каменная глыба. Ничем его не проймешь.
Настоящий вор в законе. Не из тех, кого коронуют за деньги. И хотя в делах своих не всегда строго придерживается старых воровских законов, в уголовном мире и среди законников еще старой закалки пользовался уважением.
Стальная воля, мертвая хватка, цепкий изворотливый ум и волчья жестокость – все это позволяло ему крепко держать бразды правления криминальной «колесницы».
Его боялись, перед ним преклонялись. Не находилось пока смельчаков, готовых всадить ему в затылок девять граммов свинца. Никто без его хотя бы молчаливого согласия не смел нарушить зыбкое равновесие между разделившими город группировками.
– Да, шалит Гусар, шалит... – покачал головой Глыба.
Конечно же, он наслышан об истории с «Айсбергом».
– Зазнался, видать, – добавил он. – Ни с кем ладить не хочет. Да и мне на пятки наступать начал.
– Со дня на день жду наезда. Зол на меня Гусар.
.. – сказал Антон. – Кинул я его с казино...
– Надо бы, конечно, миром все уладить, – сказал Глыба. – Но уж раз такое дело... Не резон тебе уступать ему. Ты тоже в авторитете... Да-а, дела...
Он, казалось, пребывал в нерешительности. Но это только так казалось. На самом же деле он уже во всем для себя определился.
– Так, может, отдать ему казино? – осторожно спросил Антон.
– Делай как знаешь.
Взгляд старого вора был устремлен в никуда.
«Делай как знаешь...» О таком ответе Антон мог только мечтать.
Ему разрешалось вступить в единоборство с Гусаром, который, оказывается, бельмом сидел в глазу у самого Глыбы.
* * *Юра Новожил, он же Гусар, был явно чем-то недоволен. Его хищно прищуренные глаза недобро блестели. Холеное подернувшееся жирком лицо кривила гневная гримаса."
"– Охренел этот Хмурый! – злобно прорычал он, обращаясь к Агапу и Бронзе, верным своим корешам. – Не хотит больше башлять, не хотит...
– Будем мочить? – деловито спросил Агап.
– Голыми руками его не взять, – подал голос Бронза.
– Силен, падла...
– Но мочить будем... – решил окончательно Гусар. – Кончать будем вместе со всей его кодлой... Тряхнем стариной...
В былые годы он славился своей лихостью во всякого рода разборках. Трудно было устоять перед его молниеносным натиском. Под ружьем у него не люди – звери!
Удалью своей и беспримерной жестокостью он отхватил себе большую часть криминального «пирога». При дележе из-под его «ножа» вытекали реки крови.
