Но говорила себе и убеждала, что все хорошо, все самое страшное уже закончилось и постельное белье я даже не стала менять, а просто собрала, сложила в мусорный мешок и выставила за порог.
Долго лазила по матрасу, пытаясь выковырять какие-то черепки от лампы.
Осторожно ступала по полу, боясь наткнуться на острие.
И незнакомый номер выдернул меня из этого безумного оцепенения.
— Добрый день, ваш номер указала Ваша подруга на случай связи. Это из роддома.
Я нахмурилась, не понимая, что происходило.
— У нас в документах ваш номер по вызову стоит.
Я просто хотела уточнить, что вы могли бы дать нам какие-то контакты родственников, близких вашей подруги, потому что ситуация немножко патовая.
— Это не моя подруга.
Повисла неловкая пауза.
— Просто, понимаете, роды были очень сложными, девочка очень сложная. И роженица, её сегодня перевели в другое отделение, потому что она пыталась задушить младенца. Я поэтому позвонила узнать контакты близких.
57.
Алёна
Я хватанула губами воздух, не понимая, что происходило.
В смысле девочка.
Я, если честно, не сильно была в курсе, кто там должен был родиться.
В смысле, пыталась задушить?
От шока у меня перехватило дыхание, а грудную клетку сдавило стальнымикольцами.
— Я не знаю никаких родственников, — произнесла я заплетающимся языком.
— Но в медкарте ваш номер и другой номер.
— Какой, продиктуйте.
Набор цифр заученный и отлетающий от зубов.
Его номер.
— Звоните туда, это отец ребёнка, а мне не звоните, я её вчера первый раз в жизни видела.
Я не знаю, что это за девушка.
— Понимаете, здесь такая ситуация. Мы обязаны вызвать полицию. Такой протокол.
— Не надо мне ничего объяснять. Звоните отцу ребёнка, пусть ищет остальных родственников, если сам не в силах.
Я произнесла это и отключила вызов, какого черта эта идиотка вписала мой номер для связи? Что у неё, матери не было здесь, сестры, подруги? Какая, к чёртовой матери, разница, от кого она уезжала? Неужели она посчитала, что если я вызвала скорую, то притащу ей супчик куриный на следующий день в роддом?
Ничего я такого не собиралась делать.
Не мой грех, не моя ответственность, не моё это все.
Звонок настолько выбил меня из колеи, что я потерянно слонялась по дому.
Гордей приехал
— Мам... У тебя все хорошо, ты бледная, как сама смерть.
— Эта дура родила, — произнесла я и растерянно посмотрела по сторонам, как будто бы обводила слепым взглядом все пространство.
Гордей охнул.
— Она родила и пыталась задушить ребёнка.
