— Тихо прошептала я и вздохнула.
— Ты не изменилась. — Мягко выдохнул Альберт, делая несколько шагов ко мне, поравнялся, опёрся локтями о перила балкона, вздохнул, посмотрел в темнеющее небо.
— Спасибо.
Но он был не прав. Я изменилась. И одним из показателей моих изменений стала медицинская карта, в которой черным по белому было написано, что и климакс пришел, и как бы мой врач не старался его оттянуть, это было неизбежно и то, что сердце у меня сбоит и давление скачет на погоду.
Я изменилась.
— Ты один?
— Да, — тихо произнёс Альберт и посмотрел на меня искоса.
— Она ещё мала для того, чтобы появляться на таких мероприятиях, а ещё для того, чтобы причинять тебе боль.
— Ты назвал её моим именем."
"— Знаю, сглупил. — Произнёс он, опуская глаза. — Может быть, выглядело как издёвка. Но я так не хотел терять тебя. Я так хотел, чтобы у меня была моя.
Альберт прикрыл глаза и зажал их ладонью, не позволяя злым скупым слезам появиться.
А я не знала, как к этому относиться, к имени девочки, у которой не было нормальной жизни, ко всей этой ситуации.
Но и прятаться я больше не хотела. Мне достаточно было тех лет, которые я выторговала у судьбы.
— Это страшно. — Заметила я, опираясь на локти рядом, отставила бокал в сторону, и Альберт кивнул. — Ты же уходил к любимой женщине.
И в глазах его столько боли, отчаяния. нечеловеческой какой-то тоски, волчьей тоски.
— Я уходил от любимой женщины, потому что думал то, что совсем не нужен ей. Вот так правильно должно было звучать моё признание.
Каждый думал о своём, я о том, что когда-то нам все равно придётся поговорить обо всем.
У нас двое детей, и мы не могли продолжать бегать друг от друга. Я не хотела, чтобы на свадьбе Гордея присутствовал кто-то один из родителей. Я не желала, чтобы на восемнадцатилетие Мити была только бабушка либо дедушка.
— Не возвращайся — прошептал Альберт, я послушно кивнула.
— Не вернусь. Но наверное, все-таки честно могу сказать, что простила. Своё горе ты выпил до дна.
Я не знала, что будет, я не представляла, как сложится наша жизнь дальше.
Но первый раз я столкнулась с Еленой на похоронах свекрови, которая ушла после долгой болезни. Я знала, как больно Альберту, как он метался бешеным зверем от того, что мать уходит, я знала, как больно свекрови, поэтому была с ней.
До самого конца.
И даже когда Альберт приехал в больницу, я все равно держала её руку.
Тогда я на её похоронах познакомилась, точнее, не познакомилась, а впервые увидела Елену. Она стояла хрупкая, тонкая.
