— Если тебе нужно какое-то доказательство того, что мы теперь в разводе, значит, ты это чёртово доказательство получишь, я объявлю об этом на весь город. Я надеюсь, в таком случае у тебя язык не будет поворачиваться делать мне дебильное предложение.
Альберт зло усмехнулся и качнул головой.
— Не торопись. Я подожду, когда сама приползёшь и согласишься на все условия, которые я поставлю.
Я развернулась резко и вышла из ресторана, быстро спустилась по длинным ступенькам, приподнимая платье, а когда оказалась на тропинке, ведущей к паркингу, возле меня затормозила с присвистом чёрная ламборджини.
Окно медленно опустилось.
Я прикусила нижнюю губу.
27.
В машине пахло сандалом, нотами лилии и почему-то чёртовым карамельным сиропом, причём сироп выделялся в какую-то отдельную ноту и даже горчил на кончике языка.
— Значит, бывший муж — Медленно произнёс Макс, и я отвернулась к окну.
Все его умозаключения, вероятнее всего, были построены на основании того, что он что-то спросил у Даниила. Поэтому отвечать я не видела смысла.
Все, что нужно он и так уже узнал.
Я только покачала головой и глубоко вздохнула, стараясь устаканить своё моральное состояние.
И сесть в машину к этому наглецу было, наверное, не самым рациональным поступком, но я все же села, подобрала платье, медленно опустилась на сиденье и хлопнула дверью.
И он вёз меня домой.
По вечернему городу, а потом по вечерней трассе. И проезжая мимо только что перепаханных полей в салон добавилась новая нота — влажной сырости.
— НУ, в любом случае меня этот факт не может не радовать, — лениво произнёс Макс, и я скосила глаза. Он провёл кончиками пальцев по оплётке руля, делая это настолько демонстративно медленно, как будто бы гладил не выделанную кожу, а что-то более нежное и хрупкое. И пальцы у него были красивые. Аккуратные. Не сосисками, не длинные костяшки, а вот самый что ни на есть хорошие для мужчины, с широкой кистью. И запястья, увешанные какими-то браслетами тоже заставляли сердце, наверняка более молодой и ветреной, трепетать с удвоенной силой, но я была в разводе, у меня был внук, и поэтому я смотрела на побрякушки на руках Макса чисто с эстетической точки зрения.
Он вообще для меня сейчас выглядел чисто эстетической картинкой. И даже чёрная рубашка у него местами на складках была смята так, как это передал бы хороший фотограф.
Но я молчала, не видела смысла в диалоге, да и какой между мной и им может быть диалог."
"— Ален... — позвал меня Максим.
