Зина не стала ничего уточнять, а я поняла, что попала не просто пальцем в небо, а прям в самую болючую точку, но, если честно, мне сейчас было на это наплевать.
В запой он ушёл, в другую религию, либо на край света, мне это было не важно.
Человек не просто поставил точку в нашем браке.
Человек, умудряясь уходить, все испоскудил настолько сильно, что сейчас, кроме выжженной пустыни ничего не осталось, никакого оазиса, никакого миража, ничего.
Я была зла, я была рассержена, я была шокирована его поступком, но это не означало, что при малейшем конфликте интересов я сорвусь и побегу кого-то там спасать.
Нет, спасибо.
Меня, кто от него спасать потом будет?
Никто.
Ну вот и все.
— В общем, прости, мам, что я об этом опять заговорила. Но видишь, наверное, не очень легко мне даётся жизнь человека, у которого родители в разводе, потому что, все равно так и тянет что-то спросить про отца, что-то рассказать про отца, и объективно говоря, я понимаю, что я не имею права так поступать, это с моей стороны выглядит безумно эгоистично, — затараторила Зина, пытаясь реабилитироваться себя в моих глазах.
Но не получилось.
— Да, эгоистично, Зин, — согласилась я и, поднявшись по ступеням, открыла дверь.
В лицо пахнуло тёплой влажностью из-за того, что с вечера я поливала растения, а за день не было открыто ни одно окно, ни одна дверь, и поэтому дом, нагреваясь ещё и без работающего кондиционера, испарял влажность.
Проверив снова все замки, я тут же включила кондиционер и в кухне приоткрыла форточку.
— Слушай, я только приехала, мне бы переодеться, мне бы смыть грим. И…
— Да, да, конечно, понимаю. Я очень люблю тебя, мам. Прости, что каждый раз делаю больно.
Прощать не хотелось, потому что извинялись так, как будто бы это вошло в привычку.
Ну то есть вот бывает же, когда стоишь вместе с мужем, готовишь завтрак, он такой из-за своей широкой мускулатуры не рассчитал, начал поворачиваться и подпихнул тебя плечом к подоконнику и такой: « ой, извини». То есть ты понимаешь, что это просто проявленный жест внимания и заботы, а с другой стороны, за этим женичего не кроется.
Ну, типа, малозначительность деяния не требует достаточного покаяния.
Я фыркнула, поднялась на второй этаж, быстро стянула с себя платье и закрылась в ванной.
Орхидеи, которые стояли здесь практически круглогодично, вдруг решили дать ещё по одной ветке я сузила глаза и, сама себе кивнув, сделала зарубку в памяти ещё раз пройтись удобрением, чтобы поддержать их работу.
