Всё начинается со лжи

И пойти со мной в эту гостиницу — удачный повод закончить неудачные отношения, — буквально затягивал он меня в открытую дверь.

И четыре года назад у него бы вышло. Да что там, я бы и десятой доли усилий не проявила, чтобы ему помешать. Но не сегодня. Не сейчас.

— Нет, — упёрлась я.

Он отпустил руку. И я рванула наутёк.

— Эль! — крикнул вдогонку. — Я ведь не сдамся.

— А я пленных не беру, — хмыкнула я и прибавила шагу.

На ходу дозвонилась на кафедру, чтобы моих студентов не отпускали.

Ну, почему, чёрт побери, ты не прошёл мимо? Не сделал вид, что мы не знакомы?"

"Зачем настаиваешь? Зачем сорвал этот поцелуй? Ну добьёшься ты своего, а дальше что? На сколько тебя хватит? На неделю, две, три? А потом? Твоя изобретательная подружка ещё что-нибудь придумает.

А я ждать, надеяться, кусать губы, преданно заглядывать в глаза.

Этот бесконечный разговор я вела с ним до вечера. Сама спрашивала. Сама отвечала.

Да, может, я пессимистка. Но скорее — реалистка. А ты — охотник. Тебя привлекает процесс. Азарт. Погоня. Трофей.

Но вот рубеж взят. На стену прибит очередной скальп. Победный кубок выпит. И взмах других пышных юбок, волос, ресниц или хвоста (нужное подчеркнуть) вновь поманит за собой вдаль. А я не та скво, что будет терпеливо ждать на берегу, когда мимо проплывут трупы моих соперниц. Я гордая, уважающая себя, требовательная скво с дипломом, которой надо или всё, или ничего.

Всё или ничего, господин Верейский.

Глава 10. Павел

А я уже и забыл каково это — целовать любимую женщину. Когда пульс зашкаливает, руки потеют, в голове тесно, в штанах горячо, а, может, наоборот. Неважно. Важно само это пьянящее чувство близости, сумасшедший убойный коктейль, когда тело, душа и разум, как три стихии, объединяются. И ты хочешь, любишь и вожделеешь одно — причудливо уложенный в женское тело набор атомов, генов, веснушек, ямочек и безделушек, единственно нужный тебе.

И не знал, радоваться или устраивать траур, потому что вспомнил каково это. Разворотил душу как муравейник, снова встретив Её. Мысли бегали, жалили, кусались. Но самый жуткий зуд и паховый чёс ничто по сравнению с неукротимым желанием реализовать единственно возможный вариант развития событий в данном случае: она — моя. Навсегда. Всё.

Но она была права. У неё — кто-то там (я поморщился), у меня обязательства. Она занята, я несвободен.