Но перед тем как посадить свою шикарную задницу в машину, демонстративно потянула края шарфика в стороны, имитируя удушение, хорошо хоть язык не высунула. Да уж, хорошенькое начало дня.
Как только их машина отъехала, быстро занял парковочное место и пошел за подарком Вике. Долго заморачиваться не пришлось, я сразу знал, что мне нужно — золотые сережки в форме бабочек, херотень, конечно, но если ей нравятся бабочки, то почему бы и нет.
***
— Привет, а ты чего здесь делаешь? — чуть хриплым, как будто ото сна, голосом произнесла сестра.
— Я что не могу тебя навестить?
— Можешь, но мне кажется ты пришел меня контролировать. Максим, я не хочу жить с тобой, ты взрослый мужчина, я тебе мешаю, да и вообще, мне пора жить самостоятельно.
— Вик…
— Ну не начинай, а? Столько времени уже произошло, не буду я больше ничего такого делать, это была глупость, понятно? Просто юношеская дурость.
— Юношеская дурость — это курить и иногда бухать, а это… это ненормально.
— Ну зачем? Зачем ты мне об этом напоминаешь?! Неужели так сложно об этом забыть?
— Представь себе — сложно.
Ладно, прости. Я сам виноват — не досмотрел.
— Давай сменим тему разговора. Я шарлотку испекла, хочешь?
— Нет, спасибо. Я принес подарок выпускнице, — протягиваю ей коробочку с сережками.
Вика сразу же открывает ее и на лице появляется улыбка.
— Бабочки! Это бриллианты?
— Конечно, нет, ты же не с красным дипломом закончила университет, значит только фианиты.
— Дурачок! Спасибо за сережки, очень красивые.
Кстати, о дипломе, ты не подумал над тем, чтобы взять меня на работу?
— Вик, ну кем?
— Не знаю, наверняка, ты что-нибудь придумаешь. И к тому же, я всегда буду под боком.
— Ладно, посмотрим. Слушай, я тут подумал, может, Олег прав и стоит тебя вывести в люди, сходим в бар, например?
— Олег так сказал? Пусть он в задницу засунет себе свой бар. Я сама решу куда мне идти и с кем.
— Все, успокойся, сама так сама. Ладно, накорми меня шарлоткой.
— Это другой разговор.
Иногда я смотрю на свою сестру и понимаю, что виноват, а поделать ничего не могу.
Наверное, вся проблема в том, что она по сути никогда не знала женской ласки, в три года она вряд ли осознавала то, что у нас была любящая мама, потом ведь только я, тетка не в счет, полуторагодовая жизнь с этим цербером вряд ли вспоминается с теплом и нежностью. Ей же даже по-бабски поделиться не с кем, подружек, насколько я знаю, у нее нет. Может, если бы были, глупостей тогда не натворила.
