Все не так

Бог мой, какой великий демагог во мне пропал! К тридцати трем годам я стал поистине мастером аргумента, на который невозможно возразить.

Оставался самый трудный момент: Лариса. Поселить Елену в Мишкиной квартире можно было только под видом родственницы, но выдать ее за свою родню Мишка не мог – это вызвало бы у мамы недоумение и массу вопросов, на которые нет ответа. Значит, выдать любовницу можно только за родственницу Ларисы, но для этого надо, чтобы Лара была в курсе.

– Это невозможно, – твердил Мишка.

 – Как ты себе это представляешь?

– А изменять жене – возможно? – задавал я ответный вопрос. – А спать с женщиной, не имея намерения связать с ней жизнь, возможно? А уйти от ответственности за ребенка возможно?"

"Мишка все помнил, поэтому возражать не смел. Надо отдать ему должное, в каких-то вопросах он очень силен. Сцепив зубы, он все рассказал Ларисе. Я знал, что расскажет. Не сомневался. Наш отец был деспотичен и прочно занимал позицию главнокомандующего, и Мишка – самый старший из нас – успел больше всех натерпеться от домашней тирании.

И теперь, когда отца не стало, самым важным для моего брата стало отстоять свое положение Главного. Как он скажет – так и будет. И никто пикнуть не смей. Подозреваю, что, разбираясь с Ларисой, он даже испытал некоторый кайф: вот, мол, я какой, бабу свою беременную в своем доме поселяю рядом с собственной женой, и никто мне не указ. Конечно, я ему помог, я тоже поговорил с Ларисой, объяснил, что она может гордиться своим мужем, который в минуту слабости совершил глупость, но готов нести за это ответственность и все последующие тяготы. Ее муж не трус и не подонок, и это должно ее радовать. Она сама мать, у нее двое детей, так неужели она допустит, чтобы беременная женщина оказалась брошенной на произвол судьбы?

Уж не знаю, как там она радовалась, но беременная Елена вошла в Мишкин дом под видом дальней родственницы Ларисы. Проверить это невозможно. Мама ничего не должна знать, она так уверена в Мишиной порядочности и в том, что он – достойный семьянин.

Известие о том, что он изменяет жене и у него внебрачный ребенок, маму убьет, у нее и так сердце больное. И вообще никто не должен знать, кроме Миши с Ларисой и меня с Музой. От Музы у меня секретов нет. Почти нет.

Следующей на очереди была Валентина. Здесь тоже долго ждать не пришлось, она от своего мужа давно уже гуляла по-черному, нужно было только сделать так, чтобы об этом узнала мама.