Все очень просто

Каким-то образом Тине удалось выдавить улыбку в ответ — прежде, чем она отвела глаза от ребенка, который слишком остро напоминал о ее горе. От этих воспоминаний ей становилось плохо. Она никогда не сможет забыть…

Слезы наворачивались ей на глаза, когда она сквозь боль смотрела вверх на высокие потолки, туда, где горели слишком яркие цветные люстры, бесстыдно дразня ее. Тина хотела только одного — вернуть время назад и не приходить сюда.

Все люди в зале одновременно вздохнули, и Тина повернулась, чтобы увидеть, как один из рабочих стал размахивать палкой, на конце которой было расплавленное стекло.

Его только что вынули из огня. Раскаленное добела и окаймленное красным, оно светилось и тянулось вниз, а мастер резкими и быстрыми ударами уже формировал из него фигуру каким-то острым предметом. Стеклянный пузырь подчинялся, сгибаясь под ударами и меняя форму. А потом начался танец тепла, огня и воздуха, песок превращался в расплавленное стекло, палка поворачивалась снова и снова, охлаждая жидкую массу, постепенно приобретающую красивые очертания.

Тина наблюдала с интересом, но без энтузиазма, когда заметила — мастер был босой. Расплавленное стекло и босые ноги? Поначалу она ужаснулась, но потом подумала: это отвлечет ребенка, с нескрываемым восхищением наблюдавшего за представлением уже сидя на коленях своего отца.

Тина крепко сжала руки на своих опустевших коленях…

А потом в творении босого стеклодува она увидела знакомые очертания.

Нога. Две ноги, тонкие и стройные. Округлости и потом еще две ноги. Мастер сделал очередное ловкое движение, появилась шея. Рабочий охладил стекло. Почти готово.

Тина ахнула, когда поняла — это скачущая лошадь! Со струящимися гривой и хвостом, с открытым ртом, словно живая. Мастер поставил изделие на стол. Было отчетливо видно, как лошадь стоит на задних ногах, гордо подняв передние. Тина аплодировала громче всех, и, когда стекло остыло, стеклодув подарил фигурку ей.

Тина взяла статуэтку в руки, она была еще теплая.

— Это волшебно, — сказала Тина, поворачивая стекло в руках, удивляясь деталям: крошечным глазам, форме копыт, сверкающих на свету. — Вы настоящий художник.

Мастер поклонился и отошел обратно к печи для создания следующего произведения искусства. Тина повернулась к семье, сидящей рядом, которая наблюдала за всем с восхищением, и протянула статуэтку матери:

— Для вашего сына, на память об этом дне.