Все очень просто

Женщина улыбнулась и поблагодарила Тину, муж засиял, а маленький мальчик просто широко открыл прекрасные темные глаза.

Тина не могла там оставаться. Она встала и отошла к шкафу, заполненному пронумерованными банками с цветным песком и образцами стекла в виде завитушек. Она стояла спиной к той семье, обнимая невидимую рану на животе, пытаясь подавить боль. Стараясь не плакать.

— Вам понравилось шоу? — услышала она голос Маттео. — Вам понравился сувенир?

Тине пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем она смогла повернуться.

И прежде чем она успела что-то ответить, услышала:

— Синьора отдала сувенир мальчику. — Мастер указал насмешливым жестом на семью, которая все еще восхищалась его представлением.

Лука рассмеялся и хлопнул двоюродного брата по спине:

— Я же говорил, она не любит стекло!

Его кузен пожал плечами, как вдруг из соседней комнаты вошла женщина с большим букетом цветов, которые Маттео у нее забрал и поблагодарил за напоминание.

— Спасибо за доставку, — сказал он, протягивая цветы Луке.

На прощание Маттео вновь поцеловал Тину в обе щеки.

Они сели в лодку, положили цветы на скамью.

— Кому это? — спросила Тина после некоторого молчания.

Лука помрачнел, глядя вдаль:

— Матери Маттео. Сегодня ее день рождения, но Маттео должен отвезти дочь в больницу. У него не будет времени навестить ее.

— Там, — сказал он, указывая на обнесенный стеной остров, к которому, как она поняла, они направлялись.

— Да, — сказал Лука мрачно. — Изола-ди-Сан-Микеле.

Кирпичные стены становились все больше по мере приближения. Темные, с белыми вставками, готические, с тремя огромными железными воротами. Сам остров был засажен зелеными кипарисами и соснами, которые угнетали и нагоняли тоску на посетителей еще сильнее. Тина вздрогнула.

— Ты уже бывала здесь раньше, — сказал Лука, когда вытащил лодку на сушу.

— Нет, не бывала. — Тина покачала головой.

— Я вспомнил, ты же не приехала на похороны Эдуардо, — нахмурился Лука.

— Я не смогла. У самолета оказались проблемы с двигателем, и он вернулся назад в Сидней. А когда я прилетела в Венецию другим рейсом, похороны уже состоялись, и Лили едва держала себя в руках. Я осталась с ней. У меня не было возможности выразить соболезнования и свое почтение семье.

Лука изучал ее, словно пытаясь оценить, говорит ли она правду. Затем он кивнул:

— Тогда ты можешь выразить свое почтение сейчас, если хочешь.