Правда, — ее голос смягчается и становится таким нежным, что я останавливаюсь на пару секунд, впитывая его в себя.
— Тата, я хочу, чтобы ты стала моей женой."
"— Это просто замечательно, — смеется она, — но, кажется, мы с тобой уже давно женаты.
— Нет! Ты не поняла. Я хочу, чтобы ты стала моей женой по-настоящему. Хочу увидеть тебя в свадебном платье! Хочу произнести клятвы перед алтарем… Хочу собрать всех-всех твоих армянских родственников, чтобы они стали тому свидетелями и больше не ругали меня за то, что я зажал свадьбу.
Но, главное, я хочу, чтобы ты знала, как… — от чувств моя речь сбивается, и я останавливаюсь перевести дух. Опираюсь ладонью в колени и, задрав голову, безошибочно нахожу окно, в котором, приложив трубку к уху, стоит моя любовь… Снова задаюсь вопросом, как я без неё жил. И понимаю, что это была не жизнь. А так… существование, как бы избито это все ни звучало. Задумавшись, теряю мысль, но Татка, как всегда, меня выручает:
— Чтобы я знала… — напоминает она.
— Чтобы ты знала, как сильно я тебя люблю.
И хоть я не могу гарантировать того, что сумею как-то компенсировать двадцать потерянных лет, но… — сглатываю огромный колючий ком, собравшийся в горле. — Но, клянусь, что сделаю для этого все, от меня зависящее.
— О, Клим… Я люблю тебя.
— Я знаю, малышка. Я… знаю. Измучил я тебя, да?
— Нет, нет! Что ты?! Хотя… черт, Терентьев, ты мог бы быть и посообразительнее. — Татка влажно всхлипывает, и я начинаю беспокоиться о том, что наш разговор случился именно теперь, когда ей не следует уж слишком эмоционировать.
— Думаю, тебе лучше вернуться в кровать, — нехотя шепчу я.
— Ну, уж нет! Я использую этот момент по полной, — смеется Татка и прилипает носом к стеклу, в безуспешной попытке стать ко мне ближе.
— Есть идеи по поводу свадьбы? — уточняю я, улыбаясь.
— Конечно. Главная моя идея — поручить все маме и Кире. Тебе в этом вопросе я не доверяю.
— Это еще почему?
— Потому что ты начнешь швыряться деньгами направо-налево, а мне это…
— Не надо.
Я знаю.
— Вот именно.
— Интересно, в кого ты такая скупердяйка?
— Эй! Я просто люблю тебя. Тебя, понимаешь?
— Конечно. И от этого мне хочется тебя баловать еще сильнее! Что скажешь насчет свадьбы в Париже?
— Скажу, что ты спятил!
— На озере Комо? Нет? Тогда, может быть, в Санкт-Морице или в Ереване?
— Ты невыносим, Клим Терентьев, так и знай!
— Кстати, ты так и не взяла мою фамилию.
— Ты не настаивал.
— Я очень настаиваю сейчас.
