Хорошо, что в этом ресторане я знаю каждый закуток, каждый обожжённый кирпичик… Тут прошло все мое детство. Сначала мама работала здесь официантом, потом помощником менеджера, а теперь и вовсе дослужилась до управляющего. Словом, я знаю, куда бежать, да… Захлопываю деревянную дверь и склоняюсь над унитазом.
— Тата-джан! Доченька, с тобой все хорошо?!
Рвотные спазмы заканчиваются так же неожиданно, как и начались. Включаю холодную воду и плещу в лицо. Тонкий трикотажный свитерок, который я просто обожаю за его удобство, липнет к взмокшему телу.
Если бы это было возможно, я бы и вся помылась.
— Тата-джан! — стучит мама в дверь.
— Все нормально. Видимо, что-то не то съела.
Мама обхватывает ладонями мои влажные и холодные щеки и так смотрит… как, наверное, только мамы умеют.
— Что-то съела не то, говоришь? Да ты беременная!
— Мама! Тише! — озираюсь по сторонам. Но, похоже, до нас никому нет дела.
— Радость-то какая! Татка…
— Рано радуешься. Может быть, ничего такого и нет. Я… не знаю наверняка.
А узнать — боюсь. Так боюсь, что все внутри дрожит и вибрирует. Ведь даже после нашего примирения с Климом коробка с презервативами никуда из нашей спальни не делась. Напротив, её внушительный запас вот-вот исчерпается, поскольку используется моим мужем самым активным образом. И это может означать только одно, так?
— То есть как это — ты не знаешь?! — вскидывает мама черные брови и ненадолго отвлекается от допроса, чтобы отдать новое распоряжение официанту: — Гарик, не надо долмы, просто горячего чая нам…
— Вот так.
Я… не делала тест.
— А почему, не подскажешь?
Хороший вопрос. И вот как на него ответить? Пожимаю плечами и сажусь на заботливо отодвинутый официантом стул. С веранды открывается шикарный вид на город. Ему так к лицу весна…
— Татка!
— Да не знаю я! Лучше ты мне скажи — как вам вообще пришло в голову, что я подстроила свадьбу с Климом? Вы… зачем ему такое сказали? Про тетю Жанну… и вообще?
— Да мы ж пошутили, Тат… Все знают, что ты никогда бы такого не сделала!
— Но ему-то откуда об этом знать?! — в отчаянии зарываюсь ладонями в волосы.
— Постой-постой! Вы что, поругались? Он обвинил тебя в том, что ты… специально?!
— Господи, мама, почему тебя это так удивляет? Вы же сами ему это дали понять!"
"— Ну и дела… — мама приподнимает брови и медленно-медленно качает головой из стороны в сторону. — Тат, — кладет ладонь поверх моей лежащей на столе руки, — а давай мы попробуем ему все объяснить?
— Не нужно.
