Все ради тебя (СИ)

— Я знаю, что у меня все равно нет оправданий, Лиз. Все очень дерьмово. Я здорово тебя подвел, но…если ты дашь мне шанс…

Я хочу сказать, что уже дала ему шанс, но в этот момент происходит то, что не требует больше никаких слов.

Резко расширяю глаза, и Адам тут же напрягается. В глазах пробегает нерв, он подается на меня и выпаливает.

— Лиз? Все нормально? Ты себя плохо почувствовала? Что-то с ребенком?

Завороженно смотрю на него с открытым ртом.

Начинает нервничать сильнее. Наверно, если бы я молчала еще хотя бы секунду, Адам сорвался бы с места и побежал вместе со мной к врачу! Притом на своих двоих…

— Он…толкнулся, Адам! Толкнулся! В первый раз!

Ох, боже! Закатываю глаза и хватаю его за руки, прижимая к животу.

— Да что угодно! Говори!

— Я люблю тебя больше жизни, Рассвет.

В этот момент это происходит снова. Я замираю, потом резко смотрю на него и расширяю глаза.

— Почувствовал?! Ты почувствовал?!

Он почувствовал. Я по глазам вижу. По глазам, полным восторга, счастья и безграничной любви…

«Лиза, вы не сможете родить сама…»

К такому выводу пришел врач, спустя овер дохера часов ее мучений! Я думал, что врежу ему прямо на месте, и если бы не был так сконцентрирован на Лизе, так бы и поступил! Но она была такой…испарина на лбу, губы, искусанные в кровь…взгляд напуганный.

Черт, как же ей было больно…

Конечно, все это время я был рядом. Она наотрез отказалась от партнерских родов, и как бы я ни убеждал ее четыре месяца кряду — ни в какую.

— Ты потом меня не захочешь…

Я попытался ее переубедить. Честно! Это же бред какой-то, с чего ты взяла?! Но она была несгибаема. Попросила меня не делать этого, и я допускаю, что раньше все равно попер напролом, но наши отношения сильно изменились. Я продолжил работу с психологом, и однажды она попросила взять ее с собой.

Там мы стали говорить еще больше.

Движение вперед. Движение вверх. Она ведь права была, наша любовь стоит того, чтобы за нее сражаться. Я наконец-то к этому готов, поэтому каждый день стараюсь быть мягче, уступаю ей, себе, своему прошлому.

О нем, кстати, вспоминать уже не так больно. Изи впала в кому, а когда ее вывели из нее — так и осталась лежать. Ее больше не существует, осталась только оболочка, и мне, как бы стыдно ни было, стала проще дышать.