Все радости - завтра

— Твой отец учился в Париже… — Не так уж часто она вспоминала о Доме О'Флахерти, — и что из этого вышло? — Она улыбнулась ему. — Когда я вернусь из Алжира, я прослежу за твоим поступлением в Оксфорд, Мурроу. Но это означает, что вам с Джоан придется повременить со свадьбой. Ты не возражаешь?

— Займись лучше этим сразу, — спокойно сказал он, — ведь ты не знаешь, сколько придется искать Найла, а мне трудно еще год изображать из себя щегольского пажа в имении графа Линкольнского. Робби обожает двор, и он, несмотря на возраст, один из знатнейших английских дворян.

А я — другое дело, я ирландец, и кое-кто из англичан этого просто не переносит.

— Кто осмелился унизить тебя? — сердито спросила она. Но Мурроу быстро успокоил мать:

— Никто, мама. Я ведь сын графини Линмутской и брат графа Линкольнского. У меня отличное содержание, что обеспечивает множество друзей, да и графиня Линкольнская — сама ирландка. И какой же дурак посмеет оскорблять личного пажа Элизабет Фицджеральд? И все же постоянно приходится сталкиваться с разными намеками и легкими упреками, которые мне приходится выслушивать, делая достойную мину.

Ведь если я не выдержу и вспылю, меня назовут задиристым ирландцем. Мама, мне не нравится двор, и я знаю, что нахожусь там только для того, чтобы завоевать земли для себя и Джоан. Но Джоан — она как я, она робка и нежна. Она хочет только того, чтобы стать моей женой и в мире и покое растить наших детей.

И я хотел бы учиться в Мертоне. А потом — Ты удивишься — выйти в море.

Я хотел бы стать капитаном на одном из твоих кораблей, мама. Ты говорила, что у меня не будет недостатка в деньгах, значит, я смогу купить хороший дом с прелестным садом, где буду жить с семьей в промежутках между путешествиями. Джоан почти на три года младше меня, она еще совсем девчонка. Нет нужды для спешки со свадьбой, мы подождем, пока ей исполнится шестнадцать. Так что у меня будет шесть лет на то, чтобы найти свой путь в этом мире.

«Вот тебе и тихоня Мурроу», — подумала она.

Об этой его стороне она и не подозревала. Он еще совсем мальчик, но в эту минуту казался уже настоящим юношей. Готова ли она иметь в качестве сына юношу?

— Но почему ты раньше об этом мне не говорил? — спросила она.

— Просто недосуг было, — честно ответил он, и она знала, что это правда.

— Вечером, перед отплытием в Алжир, я напишу лорду Берли, а также графине Линкольнской и моему секретарю Морлэ. Если это будет возможно, ты будешь в Оксфорде уже к осени.