Невысокой, пышнотелой красавицы с длинной русой косой и огромными притягательными глазами.
До встречи с Софи я и сам на эту малышку засматривался. Но не трогал. Она казалась тихой скромницей. И ни с кем по кладовкам раньше не пряталась, насколько мне известно.
− Да, мой ярг, − всхлипывает, размазывая слёзы по щекам.
− Ты понимала, что за этим последует? На это ты тоже соглашалась? — заставляю себя смягчить тон, чтобы не пугать девушку.
− Я понимала… просто… он обещал, что женится. Говорил, что любит. А потом… − она заламывает руки, краснея от стыда.
— Потом…
− Ничего я тебе не делал! — с угрозой в голосе цедит Ульфрик, повернув голову и вперив в девчонку пылающий многозначительный взгляд. − Вспомни, что я тебе говорил.
− Заткнись, − приказываю, отпуская на волю чуточку своей силы. И парень начинает хватать ртом воздух, оседая на пол. — Говори, Джодис. Что он сделал?
Но девчонка, выпучив глаза, теперь молча таращится на Ульфрика. А во взгляде немой ужас.
− Джодис! — гаркаю, привлекая её внимание. — Что он тебе сделал? Почему ты плачешь?
− Ничего не сделал, мой ярг, − сглотнув, выдавливает она спустя долгую, гнетущую паузу.
— Я… просто поняла, что ходо Ульфрик меня обманул. Поэтому… расстроилась. Вот и плачу…
Последние слова она уже буквально шепчет. И слёзы продолжают бежать ручьём.
− Ты ведь лжёшь, Джод, − вздыхаю.
Да что за вечер такой сегодня? Эти девки вообще с ума посходили? Какого беса, они защищают этого подонка?
− Нет, мой ярг, − виновато опускает глаза девушка. — Я расстроилась.
Это всё. Можно я пойду?
− Где-то я это уже слышал, − ворчу себе под нос.
− Что с ней делать? — спрашивает Грим, удерживающий Джодис за локоть.
− Что вы видели? — смотрю на него.
− Ничего такого. Обжимались. Она хныкала, от чего-то отказывалась. Этот напирал. Но в чём там суть была, мы не расслышали.
− А надо было, − роняю с досадой. — Ладно отпусти её. Приставь кого-то, пусть присмотрит, − бросаю на друга выразительный взгляд. Тот с пониманием кивает. И молча уводит Джодис из зала."
"Как только за ними закрывается дверь, я отпускаю нити силы.
И уже синеющий от удушья Ульфрик с хрипом втягивает воздух в лёгкие.
− Да как ты смеешь! — скрипит, распластавшись на полу и судорожно пытаясь отдышаться. — У тебя нет никакого права так со мной обращаться.
− Да неужели? — интересуюсь, подходя к нему. — Может, ты забыл в чьём замке сейчас находишься? Кому обязан подчиняться? Или может напомнить тебе, как по закону в Нагарде карается насилие над женщиной?
− Она.
