Все думают, что за всеми покушениями стоят мои помощники Рагна и Ульфрик. Им никто не поверит. Вы с Яном сами постарались для меня это обеспечить своими упорными поисками. А что касается обмана, − Маргрета останавливается и смотрит на меня со странным, снисходительным сочувствием. — Все иногда обманывают. Кто-то, чтобы получить власть. Кто-то, как Янгмар, чтобы снять с себя проклятие. Ты только подумай. Он столько лет искал тебя, чтобы ты дала ему возможность продлить его род. Ибо тебя ему вроде как предсказала Богиня.
Как же он старался, как изображал любовь на всю жизнь. Весь в отца. Не удивлюсь, если ты уже беременна с такими усилиями.
Мне будто нож в грудь кто-то вонзает. Внутренности обжигает холодом. Так больно, что дышать невозможно. Перед глазами все плывет. Это не может быть правдой. Не может…
— Ты лжешь, — хриплю."
"— Зачем мне это? — выгибает она бровь. — Причинять тебе страдания конечно очень интересно, но придумывать для этого такую невероятную историю, это лишние хлопоты. Ты все равно скоро умрешь.
Но, если тебе интересно, я могу поделиться. Я услышала, как он рассказывал об этом своему другу, Гриму. Яна прокляла мать Гальварда. Она не могла стерпеть, что у мужа не только любовницы были, но еще и сын родился, которого ярг официально признал и сделал почти равным своему законному наследнику. Ярла в отчаянии обратилась к одной старой шаманке. И прокляла ненавистного бастарда ещё младенцем, обрекая его на бесплодие, чтобы он никогда не смог продолжить свой род и увековечить ее позор.
А потом, во время кораблекрушения, когда юный Янгмар почти утонул, ему вроде как привиделась Богиня и предсказала встречу с девушкой, которая сможет снять это проклятие. Этой девушкой оказалась ты. По крайней мере, он в этом уверен. Надеюсь, ты не думала, что Ян нарушил столько международных законов, правил, подверг Нагард угрозе войны, похитив тебя, только потому, что так сильно влюбился? Нет, ты для него всего лишь единственный способ избавиться от проклятия, из-за которого его могут не принять как ярга.
Не знаю, как мне удается устоять, не пошатнувшись. Пробитое сердце покрывается льдом нечеловеческой боли. Если это правда… Но действительно, зачем ей врать? Уж очень сложная история. Которую даже я уже частично слышала.
− Так что, как видишь, врут все. Даже ты. Как думаешь, многим понравилось бы знать, что кто-то может читать их самые сокровенные чувства?
Я поднимаю на нее ошеломленный взгляд. Она знает?
− Да.
