Все сложно

— Может, ещё удастся его починить.

— Ну, не знаю. Это нужен клей.

— Тогда уже проще сразу нового змея купить, — хмурится Мир.

— Давай-ка я попробую что-то сделать.

Давид Ефимович осторожно поднимает змея и шагает к своему дому. Похоже, это приглашение? Переглядываемся с Миром. Тот приглашению явно рад.

— Иди. Я только оденусь.

Если одеждой можно назвать пляжную накидку, в которой я вышла к морю. Мелькает мысль затащить лежак и занести в дом полотенца, но я этого не делаю. Может, мы управимся быстро и я ещё полежу.

Погода чудная. А чем ближе к вечеру, тем красивей становится.

Дом соседа меньше моего. Маленький, с выкрашенными яркой голубой краской ставнями и ухоженным садом. Во дворике, плавно перетекающем в пляж, — никого. Зато внутри слышатся голоса. Поколебавшись немного, отряхиваю ноги от песка и толкаю дверь. Давид Ефимыч и Мир сидят за круглым столом, на котором лежит сломанный змей. Старший мужчина о чём-то рассказывает младшему, тот слушает, что называется, развесив уши. Давид Ефимович замечает моё присутствие, я зачем-то машу рукой.

Мол, здрасьте. Он кивает. Пальцы умело присоединяют одну сломанную перекладину к другой.

— Ну, вот. Сейчас подсохнет — и полетит.

— Мир, а где спасибо?

— Так не успел ещё! — возмущается мой ребёнок. Сосед скупо улыбается. Кепку он снял. Теперь его можно рассмотреть в деталях. Да, за пятьдесят это точно, а дальше — не приходится и гадать. Взгляд цепкий, тёмный, абсолютно спокойный. Тёмные брови. Щетина — соль с перцем, а вот волосы — чисто соль.

— Кофе хотите? — вспоминает о гостеприимстве Давид Ефимыч, — Боюсь, больше мне нечего предложить.

Только воду.

Это понятно. Гостей он явно не ждал.

Не сумев скрыть интереса, принимаюсь разглядывать висящие на стенах картины. Фото… Статуэтки. Не укрываются от моего взгляда и сложенные в углу пустые коробки из-под фаст-фуда.

— Мам, пойдём запускать?

— Да, конечно. Давид Ефимыч, а приходите к нам на ужин? Должны же мы вас как-то отблагодарить. Я хотела попробовать закоптить треску.

Зачем я это предлагаю? Ведь ясно, что ему не нужна компания.

Всё ж не убиваемо во мне это бабье желание накормить всех оголодавших. Дурочка! Поставила в неудобное положение нас обоих. Сосед явно готовится сказать «нет», но почему-то в последний момент соглашается.

— Тогда подходите к восьми. Чтобы я уж точно всё успела.

— Добро. Я б помог, но повар из меня… — Давид Ефимович с досадой косится на всё те же злосчастные коробки. Моя улыбка становится шире.

— Ну, тогда мы пойдем.