Все сложно

Но иногда мы прогуливаемся и вдвоём. Он галантен, тактичен и не позволяет себе ничего лишнего. Но каким-то образом я чувствую, что нравлюсь ему, как женщина. Мелькает даже мысль завести курортный роман. Ну, а что? Так многие делают. Но я тут же отказываюсь от этой идеи. Слишком много у меня проблем, чтобы добавлять себе ещё. Напоследок мы обмениваемся визитками. Он обещает звонить, если появится в наших краях. Я знаю, что таким обещаниям не стоит верить.

Мир в полнейшем восторге от нашего с ним путешествия.

Загорелый, румяный, будто напитанный солнцем, он так оживлён, что мне, дабы хоть как-то ему подыграть, приходится поднапрячься.

— Папа! Папа! Мы здесь!

— Это ты ему сказал, что мы возвращаемся? — удивляюсь я, завидев среди многочисленных водителей на парковке макушку бывшего.

Гремя небольшим чемоданчиком по кое-где просевшей плитке, Мир трусцой подбегает к Победному и крепко обнимает отца. В ответ тот хлопает его по спине.

— Непонятно — за счёт чего. Он целыми днями по пляжу носился.

Привет, Борь…

Меня приветствуют уже ставшим традиционным поцелуем. Победный целится в губы, я в последний момент отворачиваюсь, и его губы мажут по тронутой солнцем щеке.

— Тебе тоже отдых пошёл на пользу. Хорошо, что Ленка уговорила тебя развеяться.

Победный отбирает у меня чемодан, запихивает в багажник, следом отравляется чемодан Мира. В салоне на всю мощность работает кондиционер, а снаружи — полуденная жара. Воздух до того раскален, что картинка перед глазами колеблется.

Я ёжусь, и тысячи мурашек выбегают из своих тайников, чтобы посмотреть, что случилось. Руки покрываются гусиной кожей. Последнее не укрывается от Бориса.

— Если только чуть-чуть. Как вы тут? Что нового?

— Да ничего. Рутина. Лучше расскажите, как съездили.

— Супер! Я поймал во-о-от такую рыбу. А ещё мы с Давидом Ефимовичем запускали змея. Он мне его починил, когда тот поломался. Даже новый не пришлось покупать. Мама говорит, что это и есть разумное потребление.

— Давид Ефимович, значит?

Борис ненадолго отвлекается от дороги.

Поворачивается ко мне. Я чувствую, как его давящий требовательный взгляд скользит по моему профилю. Смешно, но из всей Мироновой трескотни он обратил внимание всего на два слова.

— Угу. Это наш сосед. Он о тех краях всё-всё знает. Правда, ма? Нам даже не понадобился гид.

— Да-да. Здорово сэкономили.

— Ну просто сказка, а не мужчина. Твой друг?

— Нет, — закатываю глаза. — Мы познакомились случайно.