Все сложно

А в том, что ей он совершенно не нравится, — напрягаю мозги, чтобы вспомнить точную цитату, но все мои усилия напрасны. — А ещё Олег говорит, что она винит его… Ну, знаешь, в том, что произошло.

— В том, что он сделал ей ребёнка?

— Р-р-раскажи, — велит Свиблова, смешно покачиваясь и с трудом концентрируя взгляд на моём лице.

— У нее ведь был пузырчатый занос.

— Так вот он бывает полный — это если какая-то патология в яйцеклетке, и неполный — если клетка оплодотворяется сразу двумя сперматозоидами. У Котьки был второй вариант.

— И что? Ик… Она решила, будто Олег это сделал специально?

— Господи, Лен, да такое хрен спланируешь. Но видно… ей просто нужно кого-то винить в том, что произошло.

— Интересная у неё выходит любовь.

— Это неосознанная реакция! — вступаюсь за дочь. Да-да, я каждый раз за неё вступаюсь. И буду вступаться. Чтобы ни произошло. Я всегда буду на стороне моей девочки.

— Нет. Ничего не сходится. — Свиблова трясёт головой, и от этого наспех скрученная гулька у неё на макушке съезжает набок.

— Если так, им надо разводиться. Ничего хорошего там не будет.

— Но ведь Котька его любит. И он… он говорит, что её чувства взаимны. А ещё он порядочный мальчик и никогда не бросит больную жену. Как бы там ни было.

— Больная какая-то ситуация. Ты уж прости.

— Да за что прощать-то? Думаешь, я сама этого не понимаю? Больная, да. Иной раз кажется, что Котькин рак пожирает всех, кто её окружает. И всё. Но… Ничего. Мы со всем справимся. Правда?

— Конечно. Ох, Сашка, не завидую я тебе.

Да уж. Поводов для зависти нет совершенно. С понедельника у Котьки начинается химия, и вся моя жизнь вновь превращается в бестолковый забег по маршруту «дом — больница — работа». Несколько раз встречаемся с Победным. Он не оставляет надежды со мной поговорить, но теперь я их на корню пресекаю. Если раньше мы могли пикироваться сколько влезет, то теперь мой ответ на все его попытки высказаться и что-то мне втолковать — глухое молчание. Даже сразу после развода я находила в себе силы с ним говорить.

К несчастью, изменения в моём поведении не проходят мимо Мира. Он меняется. Становится холодней и злее.

— Почему ты не хочешь помириться с папой? — однажды интересуется мой маленький взрослый сын.

— А почему я должна с ним мириться?

Наверное, в мире Мирона это отличный аргумент. В моём мире аргументов «за» больше нет по определению.