Все сложно

— Ты только о себе и думаешь! — кричит Мир, вскакивает из-за стола и бежит к себе, не разбирая дороги. Обвинения в эгоизме настолько несправедливы, что у меня сводит зубы от злости. Хочется пойти за сопляком следом и хорошенько его встряхнуть. Но… он ребёнок. Всего лишь ребёнок. Он многого не понимает. Пока… Впрочем, на стороне отца и Котька. Если бы не химия, которая ей даётся ой как нелегко, она бы мне все мозги выела. А пока у неё просто не остаётся сил на меня давить.

Спасает только работа. Если забить весь день, чтобы ни одной секунды на раздумья не оставалось, — вполне можно как-то функционировать.

Совещание, встречи, проекты. Так, чтобы не поднять головы. А в промежутках — Котькины капельницы. И ночёвки в больнице. И походы в храм, когда кажется — всё, предел. Но поставишь свечку, постоишь в притворе — дальше грешной нельзя, и вера по чуть-чуть возвращается.

В один из таких нерадостных дней ко мне в офис заявляется Победный.

— У тебя что-то срочное? Если нет, давай лучше встретимся где-нибудь у… — договорить мне не дают.

— Если мы собираемся отправлять Мира в Англию, нужно поторопиться.

— К чему такая спешка?

— К тому, что дирекция хочет понимать, стоит ли на нас рассчитывать. Они не могут придерживать за ним место вечно.

По моему позвоночнику проносится холодок. Руки же и вовсе леденеют. Он прав. Он, конечно же, прав. Мне просто нужно решиться.

— Ладно. Если ты уверен, что он этого хочет.

— Уверен. Разве он тебе об этом не говорил?

Неопределённо пожимаю плечами.

Если честно, у него просто не было повода мне об этом сказать, ведь я ни о чём таком сына не спрашивала. Боясь… боясь остаться одна. Вдали от моего мальчика, единственной оставшейся мне радости.

— Тогда ладно. Действуй. От меня нужны какие-то разрешения?

— С тобой созвонится Антон. Это он занимается всей бюрократической составляющей.

— Ладно, — киваю, пока не передумала, и утыкаюсь в открытый проект.

— Саша… — это всё, что я успеваю услышать, прежде чем речь Победного тонет в звонкой телефонной трели.

— Да? — прикладываю трубку к уху.

— Саша? Это Давид Ефимович. Вы меня помните?

— Конечно! Как я рада вас слышать.

— Я тут проездом в городе. Подумал, а почему бы нам не поужинать?

— И правда. Только я не могу гарантировать, что нам не придётся все отменять в последний момент. Уж слишком непредсказуема моя жизнь в последнее время.

— Ну, главное с чего-то начать. А там как пойдет. В среду. Около семи тебя устроит?

— Пожалуй, да. Более чем.