Все сложно

Ему-то, может, и хорошо, а я не могу собрать себя в кучу. Происходящее — будто кошмарный сон, но я не могу проснуться. Моё тело мне не принадлежит… Мои желания никого не интересуют. Его руки мнут бёдра, бока, он заставляет меня прогнуться и откинуться на себя, чтобы удобнее было терзать грудь. Щипать её и мять, дрожа от пульсирующей внутри похоти.

Я больше ничего не говорю, понимая всю бесперспективность этого занятия. По лицу катятся слёзы и капают на грудь, с которой он играет. Голова дёргается туда-сюда. Как у сломанной куклы.

— Боже мой, вот так… Вот так. Сожми. Чёрт, как же хорошо…

Я — марионетка. Мое дело — чутко реагировать на команды кукловода. Он просит «сожми» — и я сжимаю мышцы. И ещё, и ещё, желая только одного: чтобы это поскорее закончилось.

— Ты на таблетках? — хрипит, не сбавляя темпа. Меня окатывает холодной волной.

— Нет! — сиплю в ответ. Олег чертыхается, выходит и выплёскивается мне на спину.

— Сашка… Сашенька. Господи… Какая же ты… Как хорошо…

Олег опирается одной рукой в стену, чтобы мы не свалились, а другой втирает себя в мою кожу. Я всхлипываю. Меня колотит.

— Всё-всё… Уже всё хорошо. Ведь хорошо? — Я молчу, ненавидя в этот самый момент нас обоих. — Саша…

— Если ты захочешь повторить этот номер, озаботься хотя бы презервативом.

— Уйди, пожалуйста. Ты же получил, что хотел? Теперь… т-ты… м-можешь просто оставить меня в покое?

— Значит, вот какую тактику ты выбрала?

— О чём ты? — Я одёргиваю подол, возвращаю бретельки на плечи.

— Корчишь из себя невинную жертву? А я, выходит, палач. Или насильник?

Мне хочется крикнуть: «А сам ты как думаешь?», но я же понимаю, что этим вопросом окончательно всё разрушу. И тогда моя жертва вообще утратит всякий смысл. Поэтому я шепчу:

— Нет. Я так не думаю. Просто… всё это сложно.

Олег скользит по мне пытливым, придавливающим к земле взглядом.

— Я понимаю. Но мы со всем справимся.

С чем мы справимся? Господи, с чем?! Мне хочется орать, лезть на стены, выть на луну.

— Возвращайся к Котьке, не то…

Не то она что-нибудь заподозрит. И возненавидит меня, вряд ли сумев понять, чего мне стоило происходящее. Я и сама пока еще не понимаю. Чувствую себя мерзко, как никогда до этого.

Дверь за Олегом закрывается с тихим щелчком. Я отхожу к окну, хотя лучше бы мне было помыться. Мы живём высоко, аж на восемнадцатом этаже.