Все способные держать оружие…

Встав на плоской крыше спиной к спине, окружили себя веревочным кругом – детонирующим кумулятивным шнуром, – рванули его и вместе с куском потолка рухнули в комнату…

Так. «Псы» все-таки подготовились, хотя и весьма наплевательски. За поворотом оказывается идиот, закрывающийся толстой женщиной. Он хочет в нас попасть. Пуля в лоб. Тетка, отползай.

Уже проходим мимо, когда вспоминаю: это то лицо, которое нарисовал Мишка.

Не надо было тебе этого делать, тетушка…

Она оседает на пол, пистолет – испанская «Астра», умеет стрелять очередями – скользит к стене.

Стрельба на втором этаже продолжается. Воя уже нет, автоматы бьют коротко и четко.

Перила лестницы, ведущей вниз. Черный зёв в полу, темнота. Оказывается, все в дыму, сияющая пелена, а сюда, в дальний угол, дотягивается одинокий луч.

Свечу штурмовым фонарем. Я уже внизу, Гаврик рядом, смотрит вверх и назад.

Окованная неровным железом и покрашенная облупившейся голубой краской дверь.

Это единственный вход в единственный подвал.

Намек на движение. Нажимаю кнопку вспышки. Будто бы успеваю прикрыть глаза. От вспышки не может звенеть в ушах, но кажется, что звенит. Тот, за дверью, парализован. Не стреляю, просто бью ногой. Отлетает.

Трудно смотреть сквозь лиловые пятна.

Простой рабочий свет фонаря кажется слабым.

– Ох ты, – говорит за спиной Гаврик. Еще некоторое время он будет видеть, а я нет. Не надо было использовать свет. Надо было просто стрелять. – Пан, их что… заморозили?.

Вижу. Люди стоят. По стойке смирно. Шеренгами. Не шевелясь. Терракотовые воины.

А где же пресловутые баллоны с газом, где взрывчатка?..

– Гаврик, держи дверь.

Вот баллоны. Красные и голубые. Еще и кислород… Они торчат из холмика пены, а рядом со всем этим делом (хорошая мина… делать хорошую мину при плохой игре – пошло еще со времен народовольцев) стоит молодой человек, почему-то знакомый мне, и держит в руке коробочку с антенной.

Он тоже был на рисунке? Проходил по какой-то ориентировке? Или просто на кого-то похож?.

– Возьмите у меня эту штуку, – говорит он, – а то у меня рука…

С руки у него капает кровь. А вторая висит неподвижно вдоль тела, локоть огромен и багров… И вдруг, пролетев по каким-то ассоциативным трассам далеко-далеко, я узнаю его. Но сначала – взрыватель. Перенимаю. Все, он у меня.

По рации даю сигнал: «Подвал взят. Нужны саперы».

– Терс? – наконец решаюсь спросить.

– Один. Я здесь последний.