Все только хорошее

Лиз объяснила ему, что он должен найти высокого худощавого человека с золотистыми волосами, и предупредила, что Скотт совершенно не похож ни на жулика, ни на вымогателя.

— С такими людьми плавают на яхтах или знакомят с ними своих сестренок…

— Это ужасно. А что, если я передам конверт не тому человеку? Меня или побьют или — того хуже — лишат конверта с его содержимым…

Берни стоял за стойкой бара «Гарри», изучая взглядом всех входящих и выходящих из него и чувствуя себя чем-то вроде русского шпиона. Чендлера Скотта он узнал мгновенно.

Как Лиз и говорила, он был хорош собой и со вкусом одет. На нем был блейзер и серые слаксы. Однако при ближайшем рассмотрении блейзер оказался дешевым и обтрепанным, а туфли так и вовсе изношенными вконец. Его униформа требовала серьезного ремонта. Больше всего Чендлер Скотт походил на старшеклассника-переростка, слоняющегося по злачным местам. Стоило ему войти в бар, как он тут же заказал виски и, взяв стакан дрожащей рукой, принялся настороженно озираться. Берни не сказал ему, как он выглядит, и поэтому имел определенное преимущество. Сам он практически не сомневался в том, что видит перед собой именно Чендлера Скотта. Тот от нечего делать стал болтать с барменом. Рассказал ему, что только-только приехал из Аризоны, а еще через полминуты добавил, что сидел там в тюрьме.

— Что поделаешь, если эти ребята не понимают шуток… Парочка каких-то там чеков, а вон оно чем обернулось… Охо-хо… Как здорово опять оказаться в Калифорнии…

Последняя фраза вновь напомнила Берни о том, что им как можно скорее нужно уезжать в Нью-Йорк.

Он решил не тянуть больше время и направился к Чендлеру.

Он сказал это еле слышно, встав у стойки рядом с ним. Заметно было, что Чендлер очень нервничает. Теперь Берни видел, что у него такие же, как у Джейн, голубые глаза, впрочем, голубоглазой была и Лиз… Лицо у Чендлера было достаточно приятным, но выглядел он куда старше своих двадцати девяти лет. Густые светлые волосы лезли ему в глаза, придавая облику что-то мальчишеское, пусть на вид ему и было далеко за тридцать.

Эта бесшабашность и непосредственность располагали к нему людей. Ему доверяли, и он этим пользовался… Эдакий наивный паренек из глубинки. В последнее время, судя по виду Скотта, дела у него шли далеко не блестяще. Настороженный взгляд его голодных глаз говорил об этом яснее ясного.

Скотт еле заметно улыбнулся, глаза его оставались при этом такими же холодными, как и прежде.

Берни знал, что ничего иного ему говорить не следует.