Все только хорошее

— Так и должно быть. Ты — ее единственная дочь. Помимо прочего Руфь вручила Лиз кольцо, подаренное ей Лу тридцать шесть лет назад, в день рождения Берни. Центральный изумруд был окружен крохотными алмазами. Символическое значение этого жеста не могло не трогать.

Родители вновь остановились в «Хантингтоне». В Сан-Франциско они провели три недели. Пока Джейн была в школе, Руфь помогала Лиз управляться с ребенком. После обеда она и Джейн отправлялись на прогулку. Для Лиз эта помощь значила очень много, тем более что она запретила Берни нанимать прислугу.

Она поддерживала порядок в доме и готовила еду, она же занималась и ребенком.

— Я не могу доверить это кому-нибудь другому, — неизменно говорила Лиз.

Она была столь непреклонной в этом отношении, что Берни не оставалось ничего иного, как согласиться с нею. И все же он заметил, что к Лиз так и не вернулись прежние ее силы. Мать перед отъездом в Нью-Йорк сказала ему то же самое;

— Я полагаю, кормить ребенка грудью ей не следует. Слишком уж многого это ей стоит.

Она совершенно измождена.

Доктор предупреждал Лиз о том, что подобные вещи случаются достаточно часто, и поэтому она не обратила особого внимания на слова Берни.

— Ты говоришь прямо как твоя мама. — Прошло уже четыре недели, но Лиз, как и прежде, большую часть дня проводила в постели. — Очень важно, чтобы ребенок получал естественное кормление. Иначе ни о каком иммунитете не может быть и речи.

Это была основная идея сторонников естественного вскармливания, но для Берни она звучала малоубедительно.

Замечание матери по-настоящему встревожило его — усталость Лиз стала казаться ему ненормальной.

— Не будь такой занудой.

— А ты занимайся своим делом.

Лиз засмеялась. Она и слышать не хотела об искусственном кормлении. Что ее действительно огорчало — постоянные боли в бедрах, которые так и не проходили.

В мае, после того как родители уехали, Берни отправился в свою обычную поездку в Нью-Йорк и Европу. Лиз чувствовала себя слишком усталой, чтобы ехать вместе с ним, и, кроме того, категорически отказывалась расставаться с ребенком даже на пару недель.

Когда он вернулся, она чувствовала себя точно так же; состояние ее не улучшилось и на Стинсон-Бич. Он понимал, что с Лиз что-то не так, однако она отказывалась говорить на эту тему и с ним, и с доктором.

— Сходила бы ты к доктору, Лиз.

Он уже настаивал на этом. Александру было четыре месяца — он рос сильным, здоровым мальчиком. Зеленые глаза достались ему от отца, золотистые кудри — от матери.