Все только хорошее

Рано или поздно это произойдет. — Оба они верили в действенность химиотерапии. — Если и это не поможет, мы всегда сможем прибегнуть к «христианской науке».

— Не надо так шутить, — внезапно посерьезнев, сказала Лиз. — У нас один из учителей туда ходит. И знаешь… это помогает… Да, да — это иногда помогает.

— И все же сначала мы прибегнем к химиотерапии. Берни, в конце концов, был евреем и в придачу — сыном врача"

— Думаешь, это будет действительно ужасно? Берни вдруг вспомнился ее испуг перед родами, ее страдания, ее муки… Впрочем, тогда все было иначе.

Теперь речь шла не о чем-нибудь, но о вечности.

— Хорошего, конечно, здесь мало. — Он не хотел лгать ей. — Но сначала тебе дадут такую штуку, которая буквально валит с ног. Валиум или что-то вроде того. Ты, главное, ничего не бойся — я все время буду рядом.

Лиз благодарно поцеловала его в щеку.

— Знаешь, ты один из последних великих супругов… Чего бы я действительно хотела, так это родить еще одного ребенка…

— Как знать, может, так оно и будет…

Берни прекрасно понимал, что об этом не приходится и мечтать.

Нужно было благодарить Бога уже и за то, что у них был Александр… На следующее утро Лиз долго держала малыша на руках, когда же тот заснул, она отправилась на кухню и приготовила завтрак и ленч для Джейн. По отношению к домашним это было жестоко — ведь случись с ней что-нибудь, ее утрата будет для них тем более заметной. Чем меньше на тебя обращают внимания, тем легче перенести потерю.

Берни отвез Лиз в больницу, где ее тут же пересадили в инвалидное кресло.

Каталку везла молоденькая медсестра, Берни же шел рядом, держа Лиз за руку. Доктор Йохансен уже ждал их. Лиз переодели в больничный халат. Она с тоской смотрела на поблескивавшее за окном солнце. Стояло погожее ноябрьское утро. Лиз повернулась к Берни.

— Как мне этого не хочется.

Ему казалось, что он помогает Лиз сесть на электрический стул. Лиз легла на кушетку. Появилась сестра в страшных асбестовых перчатках. Препарат, которым они собирались лечить Лиз, был таким едким, что мог сжечь кожу.

Лиз сделали внутривенный укол валиума, от которого она тут же забылась сном. Начался сеанс химиотерапии, за которым наблюдал сам доктор Йохансен. После сеанса она мирно спала до самой полуночи, после чего ее вдруг стало выворачивать наизнанку. Эти муки продолжались дней пять. Жизнь ее превратилась в сплошной кошмар.

Примерно то же самое продолжалось целый месяц, в этом смысле не был исключением и День Благодарения.