Все только хорошее

— А если я не отдам ему Джейн двадцать третьего числа? — негромко спросил его Берни, когда они вышли из зала суда.

— Рано или поздно вас посадят в тюрьму. Но тогда ему придется прийти за девочкой в сопровождении шерифа.

— Отлично. — Плотно сжав губы, Берни посмотрел на своего адвоката. — У меня к вам просьба: когда придет время, внесите за меня залог, чтобы я смог оттуда выйти. И еще: когда он появится, я постараюсь откупиться от него. Ему хочется продать мне ребенка? Прекрасно, пусть только назовет цену.

— Берни, это дело скорей уладится, если вы отдадите ему Джейн, а потом уже вступите с ним в переговоры.

Суд может отнестись с предубеждением к вашей…

— К черту суд! — рявкнул Берни. — И вы можете провалиться туда же. Всем вам глубоко плевать на мою дочку. Вам бы только не испортить отношения друг с другом, только бы все шло тихо-мирно. Но речь идет не о какой-нибудь ерунде, а о жизни моего ребенка, и я знаю, что для нее хорошо, а что нет. В один прекрасный день этот сукин сын убьет девочку, и я ничего от вас не дождусь, кроме соболезнований по этому поводу.

Я говорил вам, что он ее похитит, и вы решили, что я не в своем уме. Но я оказался прав. А теперь я хочу предупредить вас: я не отпущу Джейн к нему в четверг. И если вам это не по вкусу, можете отказаться от ведения дела, мне плевать.

Гроссман от всей души пожалел Берни. Ситуация создалась чудовищная.

— Я просто хотел объяснить вам, как на это посмотрит суд.

— В суде все поставлено с ног на голову, и никого не волнуют чувства людей. То, что вы называете «судом», представляет ожиревший старик, который получил эту должность потому, что так и не сумел пробиться в адвокаты, и теперь он занимается тем, что портит жизнь другим людям, чувствуя себя важной шишкой.

Его ни капли не взволновало то, что Скотт похитил Джейн, и если бы тот изнасиловал девочку, ему тоже было бы наплевать.

— Я сомневаюсь в этом, Берни. — Гроссман счел своим долгом выступить в защиту системы, частью которой он являлся и в которую верил. Однако возмущение Берни нельзя было назвать неоправданным, и это сильно угнетало Гроссмана.

— Вы сомневаетесь, Билл? А я нет.

Позеленев от злости, Берни направился к лифту, и Гроссман пошел следом за ним. Они молча спустились на первый этаж и двинулись к выходу. Берни повернулся к Гроссману:

— Поймите, пожалуйста, одну-единственную вещь. В четверг, когда он явится, я не отдам ему Джейн. Мы с Блейком встанем в дверях, и я велю ему убираться ко всем чертям, предварительно назначив цену.