Все только хорошее

Судья кивнул и передал ей одну из бумаг, и Джейн серьезно и старательно вывела на ней свое имя. Вслед за этим судья обратился ко всем присутствующим:

— В силу полномочий, переданных мне штатом Калифорния, я торжественно объявляю: согласно постановлению суда от двадцать восьмого января отныне и впредь Джейн Элизабет Фаин является законной дочерью Бернарда Фаина.

Послышался стук молоточка, судья поднялся на ноги и с улыбкой оглядел всех собравшихся. Берни пожал ему руку, несмотря на все горести, которые пришлось вынести по вине судьи.

А потом Берни подхватил Джейн на руки, как делал, когда она была еще совсем маленькой, поцеловал ее и снова опустил на пол.

— Я люблю тебя, папочка, — прошептала она.

— Я тоже тебя люблю. — Он улыбнулся ей и подумал:

«Как жаль, что Лиз не видит нас сейчас». И пожалел, что не сделал этого раньше, ведь тем самым они могли бы избавить себя от множества страданий. Чендлеру Скотту было бы не к чему прицепиться. Впрочем, какой смысл укорять себя теперь. Все уже позади, и с этого момента для них начинается новая жизнь.

Теперь они самые настоящие отец и дочка. Заливаясь слезами, Руфь принялась целовать внучку, а Лу пожал руку Берни.

— Поздравляю, сынок.

Все это чем-то походило на свадьбу, и затем все, кроме няни и Александра, отправились в ресторан «Трейдер Вике». Пока остальные занимались изучением меню, Берни тихонько улыбнулся Джейн и взял ее за руку. Не говоря ни слова, он надел ей на пальчик золотое кольцо, изящный желтый ободок с жемчужиной. Джейн изумленно посмотрела на колечко, а потом подняла глаза на Берни.

— Какое красивое, папочка. — Они как будто обручились. И теперь никто и никогда не сможет их разлучить.

— Кто у нас красивый, так это ты, солнышко, А еще ты очень-очень храбрая. — Им обоим припомнились дни, проведенные в Мексике, но теперь они навсегда останутся лишь в области воспоминаний. Они сидели, не сводя глаз друг с друга и думая о Лиз. На лице Берни играла улыбка: какое счастье знать, что Джейн Элизабет Фаин воистину твоя дочь.

Впервые за два года Берни вновь занялся импортом моделей и побывал в Париже, Риме и Милане.

Тоска по Лиз вспыхнула в нем с новой силой. Он вспоминал о том, как они в первый раз вместе отправились в Европу и тот восторг, который вызвало у нее посещение музеев и магазинов, их завтраки у «Фуке», обеды у «Липпа» и «Максима». Теперь все изменилось. Впрочем, работа осталась прежней, и он тут же принялся наверстывать упущенное время. Ему показалось, что он ужасно отстал от жизни.