Все только хорошее

В тот день Берни надел джинсы, видавший виды английский плащ, а на голову нахлобучил старую шляпу из твида. Стоя рядом с Меган под дождем, он вдруг прищурился.

— Можно пригласить вас на чашку кофе или вы куда-нибудь спешите? — Он помнил про пейджер, который она носила с собой, и про шишку на голове, которую она помчалась осматривать в День труда посреди вечеринки.

— Нет, мой рабочий день как раз закончился, и я с удовольствием выпью кофе.

Она взмахнула рукой, указывая на дверь кофейни, расположенной чуть дальше на той же улице, и Берни торопливо пошел следом за ней, недоумевая, зачем он пригласил ее.

Каждая встреча с Меган доставляла ему удовольствие, и он негодовал на самого себя, потому что его тянуло к ней, но ему казалось, что это нехорошо. Ему не следует заводить с ней дружбу. Ощущая неловкость, они сели за свободный стол. Меган заказала горячий шоколад, а Берни — капуччино. Откинувшись на спинку стула, он посмотрел на Меган, Поразительно, до чего она красива, хотя одета совсем неказисто. Меган была одной из тех женщин, которые на первый взгляд кажутся неинтересными, но потом постепенно начинаешь понимать, что это заблуждение: у них тонкие черты лица, необыкновенные глаза, удивительная кожа, и все это, вместе взятое, создает неповторимый облик, который, впрочем, лишен всякой броскости и завораживает глаз лишь по прошествии времени.

— Почему вы так на меня смотрите? — Ощутив на себе его пристальный взгляд, Меган решила, что у нее что-то не в порядке, но Берни улыбнулся и склонил голову набок.

— Удивляюсь тому, как прекрасно вы выглядите в этом плаще и резиновых сапогах. И вам очень идет красный шарф.

Меган зарделась румянцем, выслушав комплимент, а потом насмешливо ответила:

— Похоже, у вас испортилось зрение или вы перебрали спиртного. С самого детского сада я всегда была выше всех остальных сверстниц. Мой брат уверял, что мои ноги похожи на фонарные столбы, а зубы на клавиши фортепиано.

«А волосы на шелковые нити, а глаза на светлые сапфиры, а…» — Усилием воли Берни заставил себя отвлечься от этого потока сравнений и попытался сказать вслух что-нибудь менее поэтичное:

— Мне кажется, братья всегда так говорят.

Конечно, мне трудно судить, ведь я был единственным ребенком в семье, но, по-моему, они всегда ужасно дразнят сестер, считая это своим главным призванием в жизни.

Эти слова живо напомнили ей времена детства, и она расхохоталась.

— Моему брату это отлично удавалось. Но я души в нем не чаю. У него шестеро детей.