Все только хорошее

Сначала магазин нужно было подготовить к передаче в чьи-то руки, затем передать — все это требовало немалого времени. Для того чтобы открыть новый магазин и поднять его на ноги, нужно два-три года нежно лелеять его. Такая перспектива Берни не устраивала. Как не устраивала его и жизнь в Сан-Франциско.

Пол Берман поднялся из-за стола.

— Ты, конечно, подумай. Я же хочу, чтобы ты знал мою позицию. — Рисковать Берни, что бы там ни говорил совет директоров, он был не вправе. — Я очень дорожу тобой.

Было понятно, что Пол говорит совершенно искренне.

Берни доверчиво улыбнулся:

— Моя же позиция состоит в следующем — никогда и ни за что не подводить тебя.

— Значит, решение в любом случае будет верным. — Пол Берман протянул Бернарду руку, и они обменялись рукопожатиями. — Подумай об этом хорошенько.

— Я иначе не могу, ты же знаешь.

Вернувшись в свой кабинет, он запер дверь и уставился в окно. Чувство было такое, словно по нему проехались трактором. Представить, что он живет в Сан-Франциско, было решительно невозможно.

Он слишком любил Нью-Йорк. Открывать новый магазин, каким бы элитарным и совершенным он ни был, дело крайне неблагодарное. Тем более что это будет происходить не в Нью-Йорке. Несмотря на бураны, и грязь, и нестерпимую июльскую жару, он очень любил этот город. Картинные уютные городки на берегу моря никогда не влекли его. Берни усмехнулся, вспомнив вдруг о Шиле. Это скорее в ее вкусе. Теперь ему остается одно — купить походные ботинки… Берни погрузился в мрачные думы. Зазвонил телефон. Это была мать.

— Что с тобой, Бернард?

— Ничего, мам. День был тяжелый.

Он прикрыл глаза и попытался придать голосу большую живость.

— Нет. Все в порядке. Как у вас с папой?

— Скверно. Умерла госпожа Гудман. Ты ее помнишь? Когда ты был малышкой, она для тебя булочки пекла.

Миссис Гудман уже и тогда была старой, прошло же с той поры тридцать лет. Стало быть, смерть ее не была такой уж неожиданностью. Мать вновь вернулась к прежней теме:

— Так что же с тобой стряслось?

— Все в полном порядке, мама.

Я же сказал.

— Мне не нравится твой голос. Ты кажешься подавленным и усталым.

— День выдался трудный. — Он сказал это сквозь зубы, терзаясь мыслью о том, что его вновь ссылаю? — в Сибирь. — Не обращай внимания. Лучше скажи — мы будем устраивать обед по случаю вашего юбилея? Куда бы ты хотела пойти?

— Даже не знаю. Папа хотел бы, чтобы ты приехал к нам. Берни знал, что это не правда.