Все только хорошее

У Берни были широкие плечи и длинные красивые ноги. На ее взгляд, он был сложен идеально. Лиз почувствовала, что ее вновь охватывает желание… Она легла в ванну и, закрыв глаза, стала дожидаться его возвращения. Он вернулся в ту же минуту и, не успев отдать ей того, что принес из комнаты, был уже рядом с нею, чувствуя, что не может противиться зову страсти… Шум, поднятый ими, казалось, вот-вот разбудит весь отель.

— Тише ты, — смеясь прошептала она ему через несколько минут. — Сейчас нас отсюда погонят.

Так хорошо Берни не чувствовал себя давно. Ему не хотелось, чтобы это когда-нибудь кончалось. Никогда у него не было такой женщины, как Лиз, никого он еще не любил так страстно.

— Кстати, я хотел кое-что подарить тебе, но тут ты на меня набросилась…

— Я на тебя набросилась?! Ха!

Она проследила за его взглядом и посмотрела в ту же сторону, ожидая увидеть там еще один пеньюар, или пояс, или… Возле ванны стояла коробка из-под обуви. Когда Лиз открыла ее, она увидела внутри сверкающие золотом туфли, усыпанные кристаллами горного хрусталя.

Она засмеялась, не понимая, что все это значит.

— Это что — туфельки Золушки?

Туфли были достаточно аляповатыми и безвкусными.

Берни, посмеиваясь, следил за реакцией Лиз. И тут Лиз заметила, что один из кристаллов лежит немного в сторонке…

— Боже! — воскликнула она, внезапно поняв, что сделал Берни. — Берни, ты сумасшедший! Этого не может быть!

Берни повесил обручальное кольцо с огромным изумрудом на одну из золотистых пряжек.

Он молча снял кольцо с булавки и подал его Лиз. У нее затряслись руки, когда она надевала его на палец. В камне было больше восьми карат, его красоте Берни поразился еще в магазине, когда покупал это кольцо.

Она прижалась к нему, и он вновь целовал ее и гладил по золотистым волосам. Смыв пену с нее и с себя, он бережно поднял Лиз и отнес ее на кровать… Они вновь занялись любовью, но теперь уже иначе — без прежних нетерпения и пыла, упиваясь друг другом, — казалось, они сошлись в неспешном танце…

Лиз вернулась домой в пять утра.

Она выглядела такой бодрой и подтянутой, что можно было подумать, будто она пришла со школьного собрания. Она стала извиняться перед сиделкой за столь позднее возвращение, но та лишь махнула рукой — в любом случае она осталась бы ночевать здесь. Вскоре сиделка ушла, и Лиз осталась одна. Глядя на утреннюю дымку, она предалась сладостным размышлениям о человеке, за которого собиралась выйти замуж.