Все только хорошее

В душе Берни родилось нечто вроде сыновьей благодарности, но тут мать заметила его спутницу.

— Это Шила Борден, мама.

Госпожа Фаин тут же впала в полуобморочное состояние.

— Так вы, выходит, путешествовали вместе? — Денег они ему давали столько, чтобы он мог провести в Европе месяц-другой. Ему исполнился двадцать один. И деньги, и поездка были подарком ко дню рождения. — Вы… вы так бесстыдно путешествовали вместе?

Берни был готов сгореть от стыда. Шила же вела себя так, словно ничего особенного не произошло — она все так же мило улыбалась.

— Все в порядке, Берни… Не волнуйся… Мне ведь нужно на пригородный — до Хартфорда…

Она улыбнулась еще раз, взяла в руки дорожную сумку и тут же исчезла, даже не успев попрощаться. Мать уже вытирала платочком глаза.

— Как ты мог нас обмануть?!

— Я вас не обманывал. Я тебе говорил по телефону — я встретил там друзей.

Лицо его стало красным, он был готов провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть своей матери.

— Это ты называешь друзьями?

Ему вдруг вспомнились пляжи, парки, берега рек, комнаты крошечных отелей — все те места, где они были вместе… С этим мать уже ничего не могла сделать, что бы она ни говорила.

Он сердито посмотрел на нее:

— Она мой ближайший друг!

Он схватил свою сумку и быстрым шагом вышел из здания аэропорта. Ему не нужно было оборачиваться, но он обернулся. Мать стояла на том же месте, теперь она плакала открыто. Берни вернулся и извинился перед ней, за что впоследствии не раз корил себя.

Осенью, когда вновь начались занятия, их роман продолжился.

В праздник Благодарения он отправился в Хартфорд, чтобы познакомиться с родителями Шилы. Последние были сдержанны, но вежливы. Очевидно, их поразило что-то такое, о чем Шила предпочитала не говорить. Когда они летели назад, Берни спросил:

— Их смутило, что я еврей?

Он был заинтригован. Неужели ее родители могут быть такими же сумасшедшими, как и его мать? Нет, это было невозможно. С Руфью Фаин сравниться не мог никто.

Шила рассеянно улыбнулась и, достав из сумочки сигарету с марихуаной, закурила.

Они сидели в последнем ряду самолета, летевшего в Мичиган.

— Они просто ничего такого не ждали. Мне никогда не приходило в голову говорить с ними о тебе.

Ему нравилось это ее свойство. Для нее не существовало никаких проблем. Он покурил травку вместе с ней, после чего Шила тщательно затушила сигарету и положила окурок в конверт, лежавший в ее сумочке.

— Они нашли тебя очень милым.

— Я тоже нашел их очень милыми.

Он солгал.