Все только хорошее

— Она — католичка. Ее фамилия О'Райли.

Она прикрыла глаза и разом как-то обмякла. Берни решил, что она таки упала в обморок. Он испуганно повернулся к отцу, но тот еле уловимым жестом руки дал ему понять, что ничего страшного не происходит. Мать тут же открыла глаза и, обращаясь уже к супругу, сказала:

— Ты слышал, что он говорит? Ты понимаешь, что он делает? Он же меня в гроб вогнать хочет! Ему совершенно наплевать на меня!

Она картинно зарыдала и, достав из сумочки платок, принялась вытирать слезы. В тот же миг к их столику подскочил официант, вежливо осведомившийся, будут они обедать или нет.

— Думаю, будем, — подчеркнуто спокойным голосом ответил Берни, чувствуя на себе испепеляющий взгляд матери.

— Как ты можешь сейчас… есть… У матери вот-вот случится сердечный припадок…

— Может быть, все-таки поешь немного супа? — поинтересовался отец.

— Он мне в горло не полезет. Берни готов был придушить мать.

— Мама, она замечательная женщина. Ты ее полюбишь.

— Ты решил это твердо? — Берни кивнул. — И когда же у вас свадьба?

— Двадцать девятого декабря.

Он сознательно не стал говорить ни слова о Рождестве, но мать, несмотря на это, вновь заплакала.

— Все уже решено, все устроено… Даже дата известна, а я об этом ничего не знаю. И когда только вы все успели? Наверное, ты и в Калифорнию из-за нее поехал…

Мать могла продолжать до бесконечности.

— Я встретил ее уже там.

— Но как? Кто вас мог познакомить? Кто меня так обидел?

К этому времени на столе уже появился суп.

— Я встретился с ней в магазине.

— Да? Может быть, на эскалаторе?

— Ради бога, мама, перестань! — Он ударил кулаком по столу, отчего мать даже подскочила. — Я женюсь. Точка. Мне тридцать пять. Я женюсь на прекрасной женщине. Честно говоря, меня нисколько не интересует, кто она, пусть даже она будет буддисткой. Она прекрасная женщина, хороший человек и любящая мать — мне кажется, этого вполне достаточно!

Он жадно набросился на суп, стараясь не обращать внимания на мать.

— Тогда почему вы так спешите со свадьбой? Лучше в таких делах не торопиться.

— Я ждал целых тридцать пять лет. Этого более чем достаточно.

Она вздохнула и мрачно посмотрела на него.

— Ты встречался с ее родителями?

Руфь на мгновение растерялась, но тут же снова взяла себя в руки. Установилось долгое тягостное молчание. Подали кофе. Берни внезапно вспомнил о приготовленном для матери подарке. Он протянул ей коробку, но она отрицательно замотала головой:

— Это не тот вечер, который мне хотелось бы запомнить.