Все только хорошее

Но зато теперь у меня есть новый папочка. Джейн гордо посмотрела на Бернарда, и в глазах Руфи появились слезы. Девочка перевела взгляд на нее.

— А ты теперь моя единственная бабушка.

Руфь охнула, немало смущенная тем, что девочка видит ее слезы, и легонько коснулась рукой плеча Джейн.

— Это очень даже хорошо. А ты — моя единственная внучка.

В ответ Джейн восторженно улыбнулась и схватила Руфь за руку.

— Я рада, что ты такая хорошая. А то раньше я тебя даже боялась. — Берни познакомил ее и Руфь только этим утром — в синагоге.

 — Я думала, что ты или старая, или злая, или еще какая-нибудь такая.

— Тебе чего-то наговорил Берни?

— Нет. — Девочка отрицательно замотала головой. — Он сказал, что ты удивительная.

Руфь тут же просияла. Ребенок был просто замечательным. Она потрепала девочку по головке и, взяв с подноса проходившего мимо официанта пирожное, подала его девочке. Джейн разделила пирожное на две части и одной из них угостила Руфь, которая с благодарностью приняла предложенное.

Они так и держали друг друга за руку. К тому времени, когда Лиз отправилась переодеваться, они уже были друзьями. Увидев, что мать вышла из зала, и поняв, что это может означать, девочка безмолвно заплакала. Берни, заметив это, тут же поспешил к ней.

— Что с тобой, хорошая моя?

Его мать отправилась танцевать с посаженым" отцом. Берни склонился над девочкой и легонько обнял ее.

— Я не хочу, чтобы вы с мамой уезжали.

Голосок ее звучал так жалобно, что сердце Берни готово было разорваться.

Берни прекрасно понимал, что для такого ребенка, как Джейн, три недели — это целая вечность, но, увы, с этим он ничего не мог поделать. Заметив приближающуюся Трейси, Джейн заплакала еще горше. К ней подошла Руфь, и девочка прильнула к ней, как к своей давней знакомой.

— Господи! Что тут происходит?

Берни объяснил матери причину слез Джейн, и Руфь спросила у него уже шепотом:

— Почему бы вам не взять ее с собой?

— Я не знаю, как к этому отнесется Лиз… Все-таки это наш медовый месяц.

Мать взглянула на плачущего ребенка и снова посмотрела в глаза сыну:

— Неужели ты можешь себе такое позволить? Ты не считаешь, что все это время вы будете думать только о ней?

— Мама, я тебя люблю.

Грех — вещь серьезная. Уже через мгновение он отправился на поиски Лиз, чтобы сказать ей, что он обо всем об этом думает.