Все твои совершенства

Тогда каждый раз, когда начнутся месячные, это будет совершенно ожидаемо и не вызовет отчаяния.

Но как примирить потребность избегать секса с моей потребностью в Грэме? То, что я не хочу секса, не значит, что я не хочу его. Просто сейчас это другое желание. Эмоциональное. Ведь именно мои физические желания никогда не заканчиваются хорошо. Я хочу его прикосновений, но, если их допустить, это приведет к сексу. Я хочу его поцелуев, но, если буду целовать его слишком долго, это приведет к сексу. Я хочу его заигрываний, но, если они мне слишком понравятся, это приведет к сексу.

Я так хочу наслаждаться своим мужем без того, в чем он нуждается больше всего и чего я хочу меньше всего. Но он приносит столько жертв ради меня; должна же и я делать то же самое для него. Я просто хочу, чтобы секс не был для меня жертвой.

Но это жертва. И сегодня я ее принесу.

Прошло слишком много времени, и он был слишком терпелив.

Я перекидываю одну ногу через спинку дивана, а вторую опускаю на пол как раз в миг, когда он входит в меня.

Он толкается в меня снова и снова, его теплое дыхание скользит по моей шее.

Сегодня тринадцатое.

А что будет через четырнадцать дней?

– Квинн, – шепчет он, его губы едва касаются моих. Глаза у меня закрыты, тело расслаблено – я позволяю ему использовать меня, чтобы секс прогнал хмель. – Поцелуй меня, Квинн.

Я приоткрываю рот, но так и не открываю глаза. Мои руки безвольно закинуты за голову, и я считаю по пальцам, сколько дней прошло с тех пор, как у меня в последний раз были месячные.

Может быть, у меня вообще овуляция? Я почти заканчиваю считать, когда Грэм берет мою правую руку и обвивает ее вокруг своей шеи. Он зарывается лицом в мои волосы, хватает меня за ногу и обвивает вокруг своей талии.

Пять дней после овуляции.

Я разочарованно вздыхаю: нет ни малейшего шанса, что это к чему-нибудь приведет. Я и так с трудом заставляю себя заниматься сексом, а этот раз даже не засчитывается. Очень жаль. Ну почему это не могло произойти на прошлой неделе, а не сегодня?

Грэм надо мной замирает.

Я жду, что он кончит, но в нем не чувствуется никакого напряжения. Он просто отрывается от моих волос и смотрит на меня сверху вниз. Его брови сдвинуты, он качает головой, а потом снова зарывает лицо в мою шею и прижимается ко мне.

– Могла бы хотя бы притвориться, что еще хочешь меня. Я как будто занимаюсь любовью с трупом.

Он тут же замолкает, словно испугавшись собственных слов.

По моим щекам текут слезы, и он с сожалением выходит из меня.