Все твои совершенства

И пойдем знакомиться с твоей мамой.

– Ладно. Но давай поваляемся перед тем, как идти к ней, потому что я уже психую.

Грэм смеется, и по его смеху я понимаю, что мое предложение вызвало у него самые непристойные мысли. Он смеется по-разному, в зависимости от того, что чувствует, и мне страшно нравится угадывать его мысли. Мой любимый вид смеха – утренний, когда я рассказываю ему о том, что мне снилось. Мои сны всегда веселят его, и в его утреннем смехе слышится хрипотца, потому что он еще не совсем проснулся.

Он говорит тихо, словно уже скучает по мне.

Я поспешно вешаю трубку. Мне не нравится разговаривать с ним по телефону, потому что он все еще не сказал, что любит меня. Я тоже не сказала. Поэтому, когда мы прощаемся, я всегда боюсь, что он решит признаться в любви именно в этот момент. Не хочу, чтобы он впервые сказал это по телефону. Хочу, чтобы он сказал это, глядя на меня.

Следующие два часа я занимаюсь тем, что пытаюсь вспомнить, какой была моя жизнь до Грэма. Я принимала душ одна, смотрела телевизор одна, играла в игры на телефоне одна.

Странно. Я встречалась с Итаном четыре года и обычно проводила с ним один-два вечера в неделю. Когда я встречалась с Итаном, мне нравилось быть одной. Даже в самом начале.

С ним было хорошо, но одной мне было ничуть не хуже. С Грэмом все не так. Через два часа мне становится безумно скучно. Я наконец выключаю телевизор, выключаю телефон, выключаю лампу.

Начинает дребезжать будильник, так громко, что я хватаю подушку и закрываю ею лицо. Обычно, когда Грэм рядом, он выключает будильник и дает мне пару минут, чтобы проснуться. Значит, теперь будильник будет звонить вечно, пока я не состарюсь.

Я сдвигаю подушку и как раз в тот момент, когда собираюсь прихлопнуть будильник, он отключается. Я открываю глаза, и Грэм поворачивается ко мне лицом.

Он улыбается и целует меня в губы.

– Не мог заснуть, – говорит он. – Наконец сдался и после полуночи приехал сюда.

Я улыбаюсь, хотя в такую рань мне обычно не до улыбок.

Грэм притягивает меня к себе.

– Так странно, – говорит он. – Раньше я любил одиночество. Но теперь, когда у меня есть ты, мне одиноко, когда тебя нет рядом.

Иногда он говорит ужасно приятные вещи.