– Нет, ты не расслабилась. – Он склонился над ней и поцеловал ее в нос. – Доверься мне.
Она попыталась расслабиться. Но это было необычайно трудно, когда он проделывал с нею такие адские штуки. Только что его пальцы были на внутренней стороне ее бедра, и вот они уже там, где ее еще никто никогда не трогал.
– О!.. О! – Ее бедра приподнялись, но она не знала, что делать, что сказать.
Она не знала, что ей чувствовать."
"– Ты совершенна. – Он прижался губами к ее уху. – Совершенна.
– Гарет, что ты делаешь.
..
– Занимаюсь с тобой любовью.
У нее сердце затрепетало. Это было не совсем «Я люблю тебя», но очень близко к этому.
И в этот момент, в тот последний момент, когда ее мозг еще работал, его палец оказался у нее внутри.
– Гарет! – Она вцепилась ему в плечи.
– Ш-ш. Слуги услышат.
– Мне все равно.
– Сомневаюсь.
Он проделал что-то на внешней стороне, и она содрогнулась.
– Ты готова. Даже не могу поверить.
Он лег на нее, но его пальцы продолжали свое мучительное движение. А над ней было его лицо, и она утонула в глубине его ясных голубых глаз.
– Гарет, – прошептала Гиацинта.
Он устроился у нее между ног, и она почувствовала его плоть – большую, твердую, требовательную.
– Пожалуйста, – простонала она.
Он медленно вошел в нее, и ее поразили величина его плоти и те ощущения, которые она в ней вызвала.
– Расслабься, – сказал он, хотя сам не выглядел расслабленным. Его лицо было напряженным, дыхание – частым.
Он замер, давая ей время приспособиться, а потом продвинулся вперед, совсем немного, но достаточно, чтобы заставить ее вскрикнуть.
– Расслабься, – приказал он.
– Я пытаюсь.
Гарет чуть было не улыбнулся. Такая реакция была так похожа на Гиацинту. Даже сейчас, в один из самых потрясающих и странных моментов ее жизни, она оставалась... сама собой.
Мало кому это удается, подумал он.
Он продвинулся еще немного. Он не хотел сделать ей больно, но понимал, что ему не удастся избавить ее от боли совсем, но, видит Бог, он постарается, чтобы все было идеально.
Даже если это убьет его, он не станет торопиться.
Ее тело было напряжено до предела, зубы стиснуты в ожидании продолжения.
– Гиацинта, – шепнул он ей на ухо, – мне кажется, что минуту назад тебе все это нравилось.
– Возможно, и так.
– Может быть, ты подумаешь о том, как продлить удовольствие?
Она поджала губы, как всегда делала, если чувствовала, что он ее поддразнивает, и ответила в том же тоне:
– Что ж, я подумаю.
Он был восхищен.
