Леди Плейнсуорт не знала, как ей на это реагировать, поэтому снова обернулась к Гарету.
– Вы знакомы с моей дочерью?
Гарету удалось не скривиться. Именно из-за таких вопросов он избегал светские сборища.
– Э... нет. Я еще не имел удовольствия.
– Она была пастушкой, – подсказала леди Плейнсуорт.
Гарет кивнул.
– И единорогом?
– Да, – немного смутилась леди Плейнсуорт. – Но эта моя дочь еще слишком мала.
– Я уверена, что мистер Сент-Клер придет в восторг от знакомства с Гарриет, – вмешалась в разговор Гиацинта.
– С пастушкой, – уточнила она.
– О да! Буду рад.
Гиацинта невинно улыбнулась леди Плейнсуорт.
– Мистер Сент-Клер прекрасно разбирается во всем, что касается пастушек.
– Куда это запропастилась моя трость? – пробормотал Гарет.
– Прошу прощения? – не расслышала леди Плейнсуорт.
– Для меня большая честь быть представленным вашей замечательной дочери. – В данной ситуации это было единственным приемлемым заявлением.
– Превосходно! – воскликнула леди Плейнсуорт и захлопала в ладоши.
– Она так обрадуется!
– Не расстраивайтесь так, – сказала Гиацинта, когда они остались вдвоем. – Вы ведь ценный приз.
– Разве о таких вещах говорят так откровенно? Гиацинта пожала плечами.
– Говорят, но не мужчинам, если хотят произвести на них впечатление.
– Ваша взяла, мисс Бриджертон.
– Это мои любимые слова. Он в этом не сомневался.
– Скажите, мисс Бриджертон, вы уже начали читать дневник моей бабушки?"
"– Я удивлена, что вы не спросили об этом раньше.
– Меня отвлекла пастушка, только не говорите об этом ее матери.
Она наверняка все поймет неправильно.
– Таковы все матери, – Гиацинта, оглядывая зал.
– Вы кого-то ищете?
– Хм-м... Нет, просто смотрю.
– На кого?
Она удивленно повернулась к нему.
– Ни на кого в особенности. Разве вам не интересно, что происходит вокруг вас?
– Только если это имеет прямое отношение ко мне.
– Правда? А мне нравится знать все.
– Я так и думал. И что вы узнали из дневника?
– Ах да, – сказала она, расцветая у него на глазах.
Это, возможно, было слишком громко сказано, но Гиацинта Бриджертон буквально начинала искриться, когда у нее появлялась возможность говорить уверенно. И Гарет странным образом находил это обворожительным.
– Я прочла только двенадцать страниц. Моей матери потребовалась помощь в разборке утренней корреспонденции, и у меня осталось мало времени на дневник. Я ей не сказала об этом, между прочим. Вдруг это секрет, что я читаю ваш дневник.
