Все в шоколаде

– Есть еще новости?

– Тебе что, мало?

– Не злись.

– Я думаю, у тебя теперь голова не о том должна болеть, – ехидно заметил он и спросил:

– А этот взрыв? Что это, черт возьми?

– Скоро выборы…

– По-твоему, это все объясняет?

– Ты сам мне советовал подумать о другом.

– Там по меньшей мере три трупа. Слава богу, хоть это не моя головная боль. – Волков налил себе еще водки, выпил и испытующе поглядел на меня. – Наверное, пора уходить на пенсию, – заметил он с тоской.

– Я бы тоже с удовольствием ушла. Он хмыкнул и направился к двери.

Остановился, оглядел холл и хмуро поинтересовался:

– У тебя что, кто-то есть?

– Вообще или сейчас?

– Не дури. Я спрашиваю, ты одна в квартире?

– О господи, по-твоему, в таком виде я способна заниматься любовью?

– Я вовсе не это имел в виду.

– А что?

– Да пошла ты к черту, – не выдержал он и наконец убрался восвояси, оставив меня в глубокой задумчивости.

Не успела за ним захлопнуться дверь, как сверху спустился Лукьянов.

– Слышал? – вздохнула я.

– Вы так орали, что подслушивать было ни к чему.

– Что скажешь?"

"– Это тот самый мент? – Я оставила вопрос без ответа, а Лукьянов продолжил:

– А что, он прав: ты вполне могла его хлопнуть.

– Черника?

– Конечно. Ты ведь не очень удивилась, что он неожиданно скончался?

– Не очень. Я же сказала: мне не понравился его звонок и пустая квартира тоже не понравилась. В общем, мне все это не нравится в комплексе.

– Еще бы. Если у тебя не окажется алиби…

– У меня есть алиби…

– Хорошо, коли так.

Однако я имею право на собственное мнение. Ты могла убить девчонку, а Черник что-то видел, но боялся в этом признаться, не понимая, что происходит, оттого-то и нервничал. Вчера он в горячке сказал об этом, и ты решила, что он опасен.

– Если бы я решила его убить, то не стала бы использовать свою машину. Уж на это бы у меня ума хватило.

– Значит, тебя подставляют? А смысл?

– Смысл есть. Мы трясем чужое грязное белье. Ты и я. Кому-то это пришлось не по вкусу. Предположим, вчера меня пытались убрать, однако киллер оказался недотепой, и ребятам срочно пришлось все переигрывать.

Результат налицо: ты должен быть трупом, а я беспокоиться лишь о том, чтобы не оказаться в тюрьме уже сегодня.

Лукьянов пожал плечами; никак не прокомментировав мои слова. Я села в кресло, запрокинула голову и закрыла глаза.

– Представляешь себя на зоне? – развеселился он, устраиваясь рядом.

– Не смеши. Я скончаюсь от сердечного приступа на следующий день после ареста.