Все в шоколаде

– Это он сказал, что клуб папашин?

– Он вроде не говорил, и так все знают.

– Друзей у него много?

– Ну.., только кого считать друзьями. Здесь он с Ромкой несколько раз был, с Пастухом… С тем, что сбежал. У того тоже деньги водятся. А с кем они в “Пирамиде” тусуются, я не знаю.

– Ромка в “Пирамиде” был с Гариком?

– Ромка? Может быть. Я ж с ним не хожу, откуда мне знать?

– Ты чего из клуба удрал? – вдруг спросил Лукьянов.

Мешок маетно взглянул на него и, помедлив, ответил:

– Испугался.

– Чего? – удивился Саша.

– Как чего, говорю, батя у него крутой, а у меня – грузчик на элеваторе. Вот и навешают всех собак…

– Каких собак? – разозлился Саша.

– Ну, так говорится, – вздохнул парень.

– Ты у Гарика дома был? – спросила я.

– Нет.

– А кто был?

– Не знаю. Он меня не приглашал.

– А вообще часто к себе гостей звал? Парень неожиданно задумался.

– Нет, по-моему. Он батю своего здорово боялся. Батя у него строгий и, видно, здорово внушал за то, что он с нами дружбу водит. Ясное дело – мы ему не друзья-товарищи.

– Они с ним давно дружили?

– Вроде нет…

– С девчонкой Гарика кто познакомил, Пастух?

– С Мальвиной, что ли? – опять вздохнул парнишка. – Они с Пастухом в одной школе учились. Вроде гуляли. А потом она к Гарику переметнулась. Само собой, у него денег куры не клюют, а она не дура, соображает.

– Как ее зовут-то?

– Маринка. Терехова.

– Где живет?

– Возле двадцать третьей школы, розовый дом, – с неохотой ответил он.

– Это почему? – насторожилась я.

– Нет ее дома. С пятницы. Пастух сказал. Вроде уехала куда-то.

– Он сказал тебе, что она уехала?

– Ну да, вроде бы. Он к ней ходил, искал, в общем. И в бильярдной про нее спрашивал, не видел ли кто.

– Постой, – нахмурилась я. – Если он знает, что она уехала и сам тебе об этом сказал, чего ж тогда в бильярдной расспрашивал?

– Не знаю, – пожал плечами Мешок. – Он сегодня явился и про Мальвину спрашивает.

– А что говорят? – проявил интерес Лукьянов.

– Говорят, из-за бати его. Чего-то не поделили, вот и… Батя у него крутой… – Он испуганно покосился на нас, будто что-то вспомнив, и, насупившись, замолчал.

– При чем здесь батя, если дом ограбили, – попыталась я вновь разговорить его.

– Не знаю. Так говорят.