Все ведьмы – рыжие

Мне было боязно, но и любопытно – открыла глаза, повернулась туда, откуда кудахтающий голос слышался, и увидела…

– Здрасти, Ряба я, – представилась милая курочка.

Я грохнулась наземь. Так как метла в метре примерно зависла, падать недалеко было. Но грохнулась я все же основательно.

– Бедненькая, чай, больно тебе? – вопросил кто-то тоненьким голоском, и ко мне подкатилось что-то круглое, румяное и сдобное.

Молча закрыла глаза, сложила руки на груди и изобразила смерть.

Вот только рюкзак мешал полностью в образ войти, а еще врожденное любопытство. Ну и вредность, видимо, появившаяся вместе с рыжими волосами.

– Итого мы имеем, – не открывая глаз, начала я, – Курочку Рябу, Колобка, Гуся-Лебедя… репки не хватает.

– Какой репки? – вопросил Гусь.

– Той, которую посадил дедка, и выросла репка большая-пребольшая… Дед эту репку тянет-потянет, а вытянуть не может…

– А-а, так не репка то, а крепка, – закудахтала Курочка, – совсем современные бабы Яги необразованные стали.

Я села, открыла глаза, посмотрела на курицу и спросила:

– Крепка?

– Ой, так то история давняя, почитай, уже лет двести прошло, – закудахтала та. – Чай, рассказать могу, коли интересно.

– У-у-у-очень, – выдохнула я, оглядывая дворик песочный, постройки деревянные, домик… на курьих ножках…

И тут Колобок сказал:"

"– А идемте чай пить, я блинов испек.

* * *Избушка оказалась такая уютная, совсем как в русских сказках советской эпохи.

Светлое вычищенное дерево, мышка с белым передничком, низко поклонившаяся, едва я вошла, белые расшитые льняные занавески на окнах, крепкий широкий стол, печка русская, подмигнувшая мне приветливо да пробубнившая:

– Уж заждалися, пирожки да кашу третий час томлю.

– Здрасти, – пробормотала я.

– Здоровьица, – ответила печка.

А с полки ко мне вдруг прыгнуло яблочко, наливное да блестящее, в руках покрутилось, обратно на полочку заскочило да по тарелочке, что ребром стояла, и закрутилось.

И тут же тарелка засветилась и засияла и стала словно экраном «плазмы», да отразилось в ней радушное «Добро пожаловать».

– Ух! – только и сказала.

А под окном, на лавке, гусли заиграли! А в кадке в углу яблонька зацвела, и теперь на ней были и цветы, и яблочки! А еще дверь открылась, и я услышала:

– П-р-р-рибыла уже, Ягушечка наша, мур-р-р.