Все ведьмы – рыжие

Вспомнила, удивилась, почему мой вопрос охарактеризовали как поклеп и клевету, и уже хотела задать следующий, как мы начали спускаться в овраг. Овраг, что странно, был не глубокий… но это пока мы не начали спускаться! А вот едва пошли на спуск, элемент ландшафта увеличился, углубился, из земли зеленый дымок пошел, и я… остановилась.

– Маргош, – Князь остановился, обернулся, – ты, конечно, можешь остаться, но они – не я, их твоя невинность не остановит.

Вспомнила темных, поежилась и пошла…

– А куда мы идем, кстати?

– В ад, – беззаботно отозвался Стужев.

Я остановилась снова, а он продолжил:

– Расслабься, у меня там черт знакомый, так что пропустит коротким путем.

Ну все, Ильева, мало тебе няшек, фэнтези и вообще проблем на верхние, нижние и рыжую голову в придачу, теперь еще и ад. Нет, я иду, мне деваться было некуда, особенно если вспомнить о разговоре Князя и хранителя в замке темных про пристрастия урага Херарда. Так что я пошла ко всем чертям в буквальном смысле слова.

Ад разверзся, едва мы спустились на дно оврага.

Кажется, кто-то визжал… кажется, даже я. А еще глаза зажмурила, а еще вцепилась в Стужева руками и ногами. И мы все падали, падали и падали….

А потом раздался чей-то злой голос:

– Кощей, ты опять издеваешься?

– Нет, снова, – хохотнув, ответил Стужев.

– На рабочем месте, – проворчал кто-то утробно. – Не шляется в отличие от некоторых."

"Медленно открываю глаза и вижу – жерло вулкана, наверное, потому что все вокруг черное, а подсвечивается текущей между валунами, под мостами, под скалами лавой. Но это мелочи оказались, потому что прямо перед нами стоял… черт. Огромный, рогатый, хвостатый, с копытами, волосатый и в ухе сережка. А главное, на меня смотрит и скалится.

– Рога пообламываю, – спокойно сказал Князь, разворачиваясь и унося меня прочь от черта.

– Мелочь, да ты охамел! – взревел рогатый.

– Мне вернуться? – поинтересовался Стужев.

– Да вали уже, – пошел на попятную черт.

И мы свалили. Князь все так же держал меня на руках, я не возражала – дорожка шириной в пять сантиметров над лавовой рекой явно не мой профиль, а Стужев шел легко и привычно и даже насвистывал.

Минут через пять каменная дорожка стала шире, и я попросила:

– Отпусти, пожалуйста.